Последняя из рода. Скованные судьбой.

Она не задала ни единого вопроса, не видела смысла и сама знала, к чему должны привести эти приготовления.

Омовение, новое кимоно, изящная прическа.

Любопытно, что Император так быстро согласился на ее условие. Так сильно ему не терпелось завладеть ею?.. Она ожидала, что он будет сопротивляться, но он сдался. Вероятно, намеревался отыграться на ней позднее, ночью. Отыграться за все, что она сотворила сегодня.

Ей принесли ужин, и Талила заставила себя съесть все до последней крошки. Ей понадобятся силы.

Очень много сил.

Она сидела перед низким столом и игнорировала взгляды, которые на нее бросали поочередно то служанки, то самураи. Снаружи медленно сгущались сумерки. Отмеренное ей время заканчивалось.

Ожидание всегда было для Талилы тяжелейшим испытанием, но не сегодня. Сегодня ожидание ее не выматывало, наоборот. Она смотрела на раздвижные двери, собранная и сосредоточенная, и раз за разом прокручивала в голове картинку того, что она намеревалась сделать.

Пальцы, в которых она держала палочки за ужином, слегка подрагивали, и Талила не пыталась подавить волнение, уверенная в том, что самураи не обратят внимания, спишут на волнение иного толка.

На самом же деле ей не терпелось встретиться с Императором. Встретиться, чтобы уничтожить своими руками.

Звук его шагов Талила уловила, еще когда он был в начале длинного коридора. Уловила и резко подобралась, и почувствовала, как в голову ударила пьянящее предвкушение. Вскоре услышали своего господина и самураи. Служанки засуетились, принялись все убирать, затем, пятясь, поспешили покинуть комнату до того, как явится Император.

Талила неподвижно застыла ровно на том месте, на котором провела весь ужин.

Шаги все приближались и приближались. Затем распахнулись двери, самураи упали на колени, коснулись раскрытыми ладонями татами, и...

— Ну, здравствуй, Талила.

Услышала она ненавистный голос и облизала пересохшие губы.

Плавно Талила поднялась навстречу Императору. Не потому, что уважала и не смела сидеть в его присутствии.

Напротив.

Потому что клубившаяся в душе ненависть была столь сильна, что разрывала изнутри, и, выпрямившись в полный рост, надеялась Талила немного ослабить напряжение в груди. Император пришел не один. Его сопровождали самураи, она насчитала шестерых.

Так и тянуло дерзко спросить, останутся ли они до конца, станут ли смотреть на то, ради чего Император явился в ее покои? Талила крепко прикусила язычок. Она понимала, что своей покорностью не сможет усыпить ничью бдительность, все же слава о ней шагала далеко впереди нее само́й. Но не стоило подливать масла в огонь и не стоило распалять там, где не было надобности.

Впрочем, Император уже смотрел на нее с прищуром, остановившись в трех шагах. Она никогда прежде не стояла к нему так близко.