Последняя из рода. Скованные судьбой.

Но, как он и говорил, советники, министры и вельможи довольно быстро оправились от всего, что случилось. Осмелели настолько, что принялись выдвигать ему условия.

О занятии императорского престола без борьбы не шло и речи, а Мамору совершенно не хотел ни бороться за него, ни слушать требований людей, которых он презирал."

"Он уехал, чтобы никогда не возвращаться, и спустя шесть лет те же самые люди умоляют его заявить права на свое наследие. Стать императором. Объединить и защитить страну...

— Однажды это должно было случиться, — сказала Талила, прислонившись лопатками к дверям.

Мамору, дернув плечом, подошел к противоположной стене и резким жестом раздвинул сёдзи, впустив в комнату прохладный воздух.

Он стоял к ней спиной, и она видела, даже сквозь ткань видела, как бугрились его напряженным мышцы.

— У Ичиро просыпается наше родовое проклятье.

— Не говори так, — он сердито дернулся и чуть повернул голову. — Твоя магия — это дар, а не проклятье.

— С какой стороны посмотреть, — вздохнула Талила и, неслышно ступая, подошла к мужу, прислонилась лбом к его плечу. — Возможно, нам не под силу сбежать от того, что предначертано.

Ответом ей стал его грудной, тяжелый вздох.

Обняв мужа со спины, Талила принялась развязывать ремешки куртки у него на животе и под горлом. Она провела ладонями, стянув ткань с плеч и спины, и та с тихим шелестом упала на татами рядом с ними.

Мамору перехватил ее руки и крепко сжал.

— Мы поставим наши жизни под удар, если вернемся.

Талила молча кивнула и потерлась носом о его лопатку.

— Я думаю порой, что мы обманываем самих себя. Наши жизни никогда не будут не под ударом. И Ичиро... ему жить в том мире, который мы после себя оставим.

— Все изменится, если я соглашусь. Все, — глухо прошептал он.

Талиле пришлось поднырнуть под его руку, чтобы оказаться с другой стороны и посмотреть в глаза.

— Не все, — сказала она с непоколебимой уверенностью и прижала прохладную ладонь к его горячей коже, в месте, где сердце стучало об ребра. — Кое-что не изменится. Например, моя любовь к тебе.

Со стоном Мамору притянул ее в объятия и зарылся лицом в волосы, которые сам же распустил мгновение спустя.

— Ты хочешь этого? Ты готова? Скажи мне, — выпрямившись, он положил раскрытые ладони на узкие плечи жены.

— Я не хочу, конечно, — Талила усмехнулась. — И ты не хочешь. Но... но сейчас, по крайней мере, я чувствую, что могла бы вернуться в столицу. Могла бы вновь встретиться со всеми этими людьми.

— Я почти жалею, что дорогу Осаке не перекрыл внезапно начавшийся камнепад, — пробормотал Мамору.

— Или что ты не смог его подстроить, — она фыркнула и прислонилась щекой к его груди, бездумно водя кончиками пальцев по шее и плечу. — Я не знаю, как будет лучше. Знаю лишь, что мы не сможем жить здесь до смерти.