Последняя из рода. Скованные судьбой.

Глупая девчонка, нелюбимая родным отцом, ничего толком не знающая. Одинокая. Превосходная жертва и мишень.

Талила зажмурилась и попыталась вспомнить, каково было ощущать в руке тяжесть меча. Тогда она не были ни жертвой, ни легкой добычей. Она была воином.

Пора возвращать свое.

— Передай моему мужу, что мне нужно с ним поговорить, — сказала Талила Юми, едва вернувшись из сада.

Служанка подняла на нее тусклый взгляд.

— Я передам господину Мамору, — отозвалась дерзкая девчонка, намеренно выделив голосом обращение.

Талила подавила усмешку. Кажется, она была права. Юми с радостью бы от нее избавилась. Нужно использовать это в своих интересах.

Но прошел день, а Клятвопреступник так и не явился. Вечером, закончив ужинать в одиночестве и не съев ни крошки из-за отсутствия желания, Талила, скрепя сердце, подступила к Юми с вопросом.

— Ты передала мое послание? — спросила она, пристально всматриваясь в дернувшееся лицо служанки.

Та скривилась, словно съела что-то кислое.

— Конечно, передала, госпожа, — сказала и вновь бросила на Талилу странный, осуждающий взгляд.

— Он ответил что-нибудь?

— Господин Мамору не может прийти к вам сегодня, — нехотя выдавила из себя служанка.

— Что это значит? — против воли Талила нахмурилась. — Где он?

Она не волновалась о Клятвопреступнике. Разумеется, нет. Ее раздражала скрытность Юми, ее косые, странные взгляды. Слова, которые та цедила сквозь плотно сжатые зубы. Презрительно приподнятая верхняя губа.

— В других покоях, — с еще меньшим желанием ответила служанка и, подхватив поднос, заспешила прочь из комнаты.

— Стой, — Талила схватила ее за запястье и больно сжала.

Ее хватка еще не утратила прежнюю силу."

"— Я хочу его видеть. Отведи меня к нему.

— Госпожа, это не...

— Это невозможно, госпожа, — на помощь Юми пришел тот самурай, который накануне оспорил приказ Клятвопреступника.

Услышав их громкие голоса сквозь стену, он раздвинул двери и ступил на порог спальни. Талила смерила его ледяным взглядом.

— Как твое имя?

— Такахиро, госпожа.

Слово «жаба» он бы и то произнес с меньшим неодобрением и презрением, чем «госпожа» по отношению к Талиле.

— Я желаю видеть своего мужа, Такахиро, и приказываю тебе отвести меня к нему.

По лицу мужчины пробежала самодовольная улыбка. Он посмотрел Талиле в глаза и сказал, не скрывая своего торжества.

— Я не могу этого сделать, госпожа. Я подчиняюсь приказам лишь моего господина. Не вашим.

— Где он?

— Этого я тоже не могу вам сказать.

Талила длинно, тяжело выдохнула через нос и поднесла ладони к вискам, массируя их.

— Ступайте прочь. Оба.

Что же. Свитки могут и обождать. Для начала ей следует выяснить, какую тайну Клятвопреступника так истово и непримиримо охраняют его слуги. И почему он не приходит в собственные покои уже вторую ночь.