Последняя из рода. Скованные судьбой.

— Мамору, твоя жена не умеет подчиняться приказам. Прямо как ты, — Император покачал головой. — Заставь ее.

Но в этот момент он поднял голову. Их взгляды встретились. В его глазах не было мольбы — ни просьбы, ни надежды. Только боль, усталость и, возможно, отчаяние. Он не произнес ни слова.

В этот миг, в этом тяжелом молчании, что-то внутри нее содрогнулось.

Он не знал, поняла Талила.

Император не знал, что Клятвопреступник не может заставить ее, ведь их брак все еще не был скреплен по-настоящему. Лишь на свитках с печатями. У него не было власти над ней. Он сам от этого отказался.

"Талила смотрела на мужа, и все в ней разрывалось на части. Она ненавидела его. За все. За ту боль, которую он принес ей. Но в то же время, глядя на него, в ней что-то ломалось. Ее губы сжались, а внутри поднялась горечь.

— Я жду, Мамору, — сказал Император, его терпение явно было на исходе.

Он ждет того, что никогда не случится. Ее муж никак не может ее наказать.

Талила крепко сжала руки, чтобы скрыть дрожь. Ее глаза вновь устремились на мужа. Он все еще смотрел на нее, почти не мигая, и она ощутила, как по ее внутренней стене равнодушия пробежала первая трещина.

Сама не до конца осознавая, что она намеревалась сделать, Талила звонко, пронзительно закричала и рухнула на татами, словно подкошенная, и впилась раскрытыми ладонями в жесткие циновки.

Следом раздался довольный смех Императора.

— Так-то лучше, Мамору. Так-то лучше.

Талила замерла, прижимаясь щекой к татами. Ее сердце билось так быстро, как никогда прежде. Она притворилась! Она притворилась ради Клятвопреступника!.. Отец, верно, проклял ее уже тысячу раз, и это будет мало для такой отступницы, как она.

На дрожащих ногах она поднялась с циновки. Ее и впрямь трясло: от стыда за собственную ложь во имя убийцы ее рода. Она сделала шаг вперед. И ещё один. Император наблюдал, его глаза довольно сверкали в полумраке.

Талила хотела кричать, бросить ему в лицо, что она уничтожит его. Вместо этого она опустилась на колени рядом с мужем.

В этот момент она поняла, что пути назад больше нет.

Мамору ничего не сказал. Наверное, не мог, запоздало догадалась она. Сорвал горло, пока кричал от разрывающей его боли. Талила, собрав всю свою волю, помогла Клятвопреступнику подняться.

Предки рода уже прокляли ее. Больше ей было нечего терять.

«Я делаю это не для него, — сказала Талила себе. — Но чтобы это мучение наконец закончилось».

На краткое мгновение Мамору позволил себе прикоснуться к ее локтю, опереться на нее. Но, едва оказавшись на ногах, первым отстранился от Талилы. Она вдруг узнала его жест, его перекошенные плечи, когда одно было выше, чем другое. Она ведь видела его множество раз за предыдущие дни.

Тогда она удивлялась. Теперь же пришло понимание.