Последний адмирал Заграты

— Ваше величество? — Наемник вопросительно поднял брови."

"— Вы опытный офицер, полковник, — медленно произнес король. — А потому должны знать, какую огромную роль играет в современной войне разведка.

— Я знаю об этой роли, ваше величество.

— В Зюйдбурге есть много людей, сохранивших мне верность. И все они докладывают, что Нестор готовит город к обороне. У нас десять бронетягов, полковник, десять! Ни в степи, ни в холмах их не остановить, и Нестор это понимает. Его единственная надежда — глубокая, тщательно спланированная оборона. — Генрих сделал еще один глоток воды. — Вам известен расклад сил, полковник, а он, в свою очередь, диктует ход войны, ее логику. И разведка это подтверждает.

— Война — это путь обмана, ваше величество, — тихо произнес Роллинг. — Если бы Нестор не выучил эту аксиому, он не считался бы одним из самых талантливых военачальников Герметикона.

* * *«Мне всегда говорили, что быть астрологом способен не всякий. Не стать астрологом, а именно быть им. То есть ходить по Пустоте. Мне говорили, а я слушал вполуха, не видел разницы между „стать“ и „быть“. Я смотрел на астрологов со своей колокольни. Я не понимал, что закончивший обучение алхимик просто перемещается из одной лаборатории в другую, из университетской — в свою собственную, а вот астролог проваливается в Пустоту, алкагест ее раствори. Не каждый, разумеется, астролог, совсем не каждый. Многие никогда не покидают свои миры, выбирают не цеппели, а обыкновенные дирижабли, получая презрительное прозвище „наземники“. Некоторые уходят в теоретическую науку, таращатся на звезды в телескопы или идут преподавать, ездить по ушам студентам…

Разницу между „стать“ и „быть“ наземники знают понаслышке, им объяснили ее на занятиях, и они решили не рисковать, проверяя себя на полное соответствие профессии. Они испугались прикоснуться к Пустоте, которая точно знает, способен ли ты БЫТЬ астрологом.

И когда я, алхимик, алкагест меня раствори, эту разницу понял, я стал иначе смотреть на корабельных астрологов. Они ведь ради своей мечты в такое дерьмо лезут, что остальным не в каждом кошмаре приснится…»

Из дневника Оливера А. Мерсы alh. d.— Ты, что ли, новый цепарь?

— Новый алхимик, — уточнил Мерса и дружелюбно улыбнулся. — А ты…

— Ипать-копошить, цепарь, не надо меня грузить, внятно? Ты цепарь, а на остальное мне класть, внятно? Вот сбежишь, снова станешь нецепарь, тогда…

Парень сморщил нос, выдал негромкое «а-а» и чихнул с ревом, которому позавидовал бы игуаский стерч.

Мерса вздрогнул. Парень же невозмутимо извлек из кармана платок, вытер нос и пожаловался:

— Жадные каатианцы опять ухитрились так свую разбодяжить, что даже я не просек. Глотку дерет, а толку на десять минут.