Последний адмирал Заграты

— Мы потеряли алхимика.

— Сожалею.

Медикус сделал пометку, вежливо поклонился подошедшему Помпилио и медленно прошелся вдоль выстроившихся в коридоре «Амуша» цепарей. Братьев Доброй Дочери готовили в лучших университетах Герметикона и готовили на совесть, большинство опасных болезней они распознавали по внешним признакам: по глазам, запаху, дыханию, цвету кожи и ногтей, едва заметной дрожи или выступившему поту. Симптомы, даже самые ранние, братья не пропускали, и от их слова зависело, позволят ли гостям посетить мир.

— Карантин не требуется.

Медикус отвесил поклон капитану, чуть более глубокий — Помпилио, после чего развернулся и вышел на верхнюю площадку мачты. Цепари дружно выдохнули. Даже зная, что чист, осмотра ждешь с опаской — медикусы внимательны и прозорливы, легко увидят то, чего ты сам о себе еще не знаешь. К тому же братья могли не только отправить цеппель в карантин или объявить зачумленным, но и требовать у местных властей уничтожения любого, показавшегося им подозрительным корабля. И ни один правитель не имел права им отказать.

— Вахтенным занять свои места! — громко объявил капитан. — Остальные свободны.

Получившие увольнение цепари дружно загалдели, но к вожделенной мачте не рванули — первыми пойдут старшие офицеры.

— Ненавижу бюрократию, — проворчал Помпилио, начиная спускаться по лестнице.

— Я тоже, мессер, — поддакнул Базза. — Поэтому мне так нравится путешествовать по неосвоенным мирам.

— А в них я ненавижу неосвоенность.

— В жизни нет совершенства, мессер.

— Есть, когда все делаешь так, как хочется.

— Постараюсь запомнить.

— Не забивайте себе голову, Базза. — Помпилио посмотрел вниз, меж лестничных пролетов, оценил расстояние до земли, недовольно фыркнул и продолжил путь. К столь нелюбимым им бюрократам из пограничной стражи, внешний вид и манера поведения которых не зависели ни от богатства мира, ни от его размеров.

Во всех сферопортах Герметикона гостей почему-то встречали почти одинаковые внешне клерки в почти одинаковых серых мундирах. Все они отличались маленьким ростом, гипертрофированной въедливостью и нелюбовью к профессиональным цепарям.

— Откуда идете?

— С Анданы, — буркнул Дорофеев, который не считал нужным скрывать от пограничных чиновников свою неприязнь.

— С Анданы… — повторил клерк, издевательски медленно выводя в журнале короткое предложение. — С Анданы…

Затем он почти две минуты изучал судовые документы, после чего вновь взялся за перо.

— Какой груз?

— Никакого.

Чиновник удивленно посмотрел на Дорофеева.

— Никакого?

— В документах, которые вы разглядывали, сказано, что «Пытливый амуш» — ИР, а не торговое судно. На борту нет коммерческого груза.