Последний адмирал Заграты

— Мы должны строго судить преступников в золотых погонах!

— Да! Да!!

— Всё правильно!

— Мы требуем принятия четких законов, защищающих права…

Базза покачал головой, поднялся по ступенькам — швейцар предупредительно распахнул тяжелую дверь — и вошел в прохладный полумрак холла Клуба цеповодов.

«Надеюсь, здесь я найду ответы…»

Потому что, как бы цепари ни отнекивались, именно они считались главными сплетниками Герметикона. И считались заслуженно. Новости и слухи цепари разносили между мирами куда быстрее газетчиков, а потому за точной информацией знающие люди шли в портовые кабаки. Или Клубы цеповодов. Если, конечно, их там ждали.

— Добро пожаловать, синьор Дорофеев! Рад видеть вас снова.

Базза отдал фуражку лакею, рукой пригладил каштановые волосы и только после этого посмотрел на улыбающегося распорядителя.

— Взаимно, Гуго. Как в этом году с вином?

Мимику левой, изуродованной шрамом половины лица Базза контролировал с огромным трудом, а потому даже дружелюбные его улыбки выглядели несколько… натянутыми.

— В прошлом году урожай был лучше, вы оцените.

— Отлично.

Дорофеев покосился на свое отражение в зеркале, еще раз поправил мундир и прошел в главный зал.

Который, к его удовольствию, ничуть не изменился.

Облицованный серым камнем камин, бездействующий по причине теплой погоды, мягкие кресла, в которых так приятно полулежать, ведя неспешную беседу, толстые, скрадывающие шаги ковры на полу и обязательная для каждого отделения Клуба мраморная доска с именами самых великих цеповодов Герметикона. Открывал список Оскар дер Шет, легендарный капитан, командовавший самым первым цеппелем Этой Эпохи. А седьмым, предпоследним, значился Якоб Дорофеев, родной прадед Баззы, считающийся национальным героем Верзи.

«Господа…»

Дорофеев отсалютовал великим, после чего внимательно оглядел расположившихся в зале капитанов. Компания вольных торговцев небось прикидывают, как загрузить в свои цеппели побольше беженцев. Пара галанитов в форме Компании… При появлении офицера Астрологического флота они поморщились и удостоились ответной гримасы. Вздрогнули и отвернулись — всё правильно, благодаря шраму яростные гримасы получались у Дорофеева куда лучше дружелюбных. Трое хамокианцев — этих ребят с татуированными лицами ни с кем не спутаешь…

— Базза, дружище! Какими судьбами?

«Наконец-то знакомый!»

— У меня только одна судьба, Томми, — Помпилио.

Дорофеев крепко пожал приятелю руку и плюхнулся в соседнее кресло.

— Какого дьявола твой мессер позабыл на Заграте?

— Семейные дела, насколько я понимаю. — Базза кивнул официанту: — Белого прошлогоднего, что хвалит Гуго…

— Все ищете Ахадир?

— Никогда не занимались такой ерундой, — вздохнул Дорофеев.