21 ночь (СИ)

Но Тим все равно обнял сына, по-мужски.

— Добрый день, Тим, — стройная блондинка с выдающимися во всех смыслах формами наконец поравнялась с ними. Она встретилась взглядом с бывшим мужем, на лице не появилось ни одной эмоции.

— Бывало и добрее, — усмехнулся Шевцов.

Мила… Так странно было каждый раз смотреть на ту, с кем он на полном серьезе собирался прожить всю жизнь. Ее черты все больше стирались из памяти, да и претерпевали изменения на столе пластических хирургов. Нос становился тоньше, губы пухлее. Даже серо-зеленые глаза от модного макияжа каждый раз меняли разрез.

Глядя на нее, он ничего не чувствовал, разве что себя полным идиотом, раз когда-то повелся на ее красоту и веселый легкий характер. Который впоследствии оказался гениальной актерской игрой."

"«Я хочу большего!» — сказала она ему в последний день их брака. Позже он узнал, она уже крутила с сорокасемилетним бизнесменом из Дубая. Тиму тогда было двадцать девять, он только встал во главе банка. Сменил отца, тот слег с инфарктом. В стране бушевал кризис… Дать ей больше тогда он действительно не мог.

Их познакомили теперь уже бывшие его друзья, только после развода он узнал — общий пикник был планом по устройству судьбы Людмилы. Девушка искренне надеялась, Тим легко будет спускать состояние на ее почти еженедельные шубы, ювелирку и путешествия. Но он, видимо, все же не совсем потерял голову.

Сейчас она получила, что хотела. В ушах средь бела дня хренова туча карат. Шея тоже сверкает над соблазнительной ложбинкой. Хотя вся ее сексуальность у Тима теперь вызывает лишь отвращение.

— У тебя скоро званый ужин, Людмил? — иронично поинтересовался бывший муж, кивнув на брильянты.

— Тим, ты такой же невыносимый! Лучше скажи, куда ты хочешь его везти?! Я должна быть в курсе.

Тим мысленно считает до десяти. При ребенке скандалить не хочется, они и так слишком редко видятся и Людмила успевает заморочить голову мальчишке, что он превращается в ежика.

Куда он желает увезти его? В идеале — к себе домой. Но суд давно определил место жительства Сени, да и сам сын слишком привязан к матери. Отца он тоже любит, но более сдержано что ли, старается держаться независимо. Тим же питает к сыну самое глубокое и беззащитное чувство, на которое способен. Это его продолжение, его кровь. Тот, кто никогда не предаст.

— Мы поедем пострелять, — сквозь зубы сообщает он бывшей жене и с радостью замечает, как вспыхнули глаза сына.

5 ночь. На колени

Самым правильным было бы прямо сейчас позвонить Лизе, послать ее грубо и по известному адресу вместе с папашей. Спокойно перевести недвижимость и дело Игоря на Алину. А потом исчезнуть хоть на несколько дней — к морю, в горы, к сыну, в конце концов. Но Тим не мог, его распирало.