Позволь мне согреться

Да и самим немного размять ноги, заодно и перекусить, перед тем как продолжить путь. Путь неблизкий.

Почувствовав неладное, выпрямившись и усевшись ровно, я поинтересовалась:

– Ты случайно ничего не хочешь мне рассказать?

Мы столкнулись взглядами, мой фиолетовый скрестился с пламенно-черным Дагорана. Наконец, усмехнувшись, он признался:

– Мы едем в Дагоран. Родители вызвали домой. И ты со мной…

– Но как же…

– С лордом-директором и его величеством наша поездка в Дагоран согласована. Не беспокойся. В департаменте и без нас успешно завершат это грязное дело.

Бельтраз с Итерра лично им занимаются.

– Ты у меня даже не спросил, хочу ли я куда-то ехать! – возмутилась я. – Тем более в Дагоран… к твоим родителям.

Его взгляд затянуло тьмой, несколько мгновений он просто смотрел на меня, мятежно настроенную, затем кривовато, хищно улыбнулся. Я дернулась назад, но отодвинуться не успела, Людвиг мягко притянул меня обратно, прижал к себе и заключил в кольцо крепких рук."

"Задрав голову, я растерянно заглянула ему в глаза, где зрачок почти слился с темной радужкой.

На меня глядела сама бездна, в которой оказывается, так легко утонуть, если долго вглядываться. А еще почему-то тесные объятия пьянили, голова кружилась, сердце слишком частило от неизвестности и жгучей, словно обжигающей властности первородного альфы, окутавшей меня. Думала, что его власть распространяется только на оборотней, а выяснилось, и сама не могу перед ним устоять. Будто свеча плавлюсь, теряю твердость, таю в его руках. Его запах становился все гуще и как бы странно это ни звучало, горячее, заполняя мой нос и легкие, вызывая желание дышать еще глубже и чаще.

Мне кажется, Людвиг знает, как влияет на меня, его взгляд блуждает по моему лицу, замирает на губах, которые я невольно облизнула. Зрачки оборотня полностью растворяются в радужке. Он уже и сам дышит тяжело, словно задыхается… или не может надышаться мной. Несколько мгновений мучительной неопределенности – а дальше мои ресницы сами по себе опускаются, пряча глаза, следом моих губ касается горячее дыхание Людвига, затем их накрывают его губы…

Мое тело обмякло окончательно, а мой оборотень, перестав ощущать сопротивление, ослабил хватку, обхватил меня за плечи, потом плавно переместил ладони на спину, поглаживая и лаская.

Я забылась. Теперь у нас одно дыхание на двоих, один вкус, одна жажда. Его руки то скользили, то страстно сжимали меня, будто он хотел спаять наши тела в одно целое. Поцелуй становился глубже, голова… Как хорошо не думать ни о чем, кроме нашей близости! Сердце давно сбилось с ритма, то заходилось в бешенной скачке, то замирало словно навсегда.