Предать нельзя Любить (СИ)

– Пошли, – произношу, дёргая ручку на двери.

Забираем мою сумку с заднего сидения, взявшись за руки, направляемся к карусельным прозрачным дверям.

Пока я привыкаю к яркому освещению, Арсений оперативно договаривается с администратором за стойкой.

Хочет меня удивить, наверное, потому что заказывает люкс. Девушка просит наши документы. Я присаживаюсь и судорожно начинаю рыскать в сумке.

– Арина Плевако, – проговаривает мой неосведомлённый мужчина.

– Резник, – исправляю, глядя на него снизу вверх.

– В смысле? – хмурится.

– Я взяла фамилию отца.

Арсений качает головой посмеиваясь. Растирает лицо ладонью.

– Ты – просто нескончаемый аттракцион в моей жизни, – проговаривает весело. - На тебя адвокаты, как пчёлы на мёд слетаются, пусть даже и фамилиями.

В лифте, который, как назло, крайне медленно движется, не отлипаем друг от друга. Поправляю воротник на строгом пальто не потому, что неровно лежит. А так… по-хозяйски, для порядка.

– Я так скучала, – шепчу, когда мы наконец-то заходим в номер.

Сумка падает на пол, я оказываюсь в крепких объятиях.

– Даже поверить себе не можешь, как я скучала, – повторяю, качая головой.

– Почему? – отвечает Арс, целуя без остановки куда придётся. – Я пздц на тебя злился. Но и скучал тоже.

Верхняя одежда слетает в одно мгновение.

– У тебя был кто-нибудь? – спрашивает Арсений, жадно рассматривая мои оголённые плечи.

Припадает горячими губами к ямочке на ключице. Обжигает ими, заставляя тело затрепетать. Обнимая руками широкие плечи, откидываю голову, что предоставить доступ к шее и иронично усмехаюсь:

– Я же не ты, Долинский!

Арс резко отлипает от моей разгорячённой кожи и с грязной улыбкой приближается к лицу:

– Давай займём твой рот?

Смеясь, отвечаю на поцелуй. Он легонько прикусывает нижнюю губу и ведёт языком по верхней, проталкиваясь глубже.

Ничего не могу с собой поделать, дышу как ненормальная, отчаянно мну ткань накрахмаленной рубашки.

Помимо того, что неудержимо тосковала по Долинскому, я и по сексу с ним скучала. Долгими одинокими ночами вспоминала, как он любил меня, и сгорала от возбуждения. Мне даже сны эротические грезиться начали.

Конечно, с моим адвокатом в главной роли. С кем же ещё?!

Остаюсь без платья прямо тут же, в прихожей.

Светло-синие глаза исследуют моё тело, проверяя на целостность. С жадностью уставляются на грудь, запечатанную в кружевной лиф, возвышаются к тонкой шее, мажут по лицу и снова опускаются к заострённым соскам. Позже застопориваются на татуировке, словно произошла ошибка в идентификации.

– Нахрена ты это сделала? – спрашивает мрачно.

– Захотела, – дерзко отвечаю.

– Пожалуй, лично составлю брачный контракт. Никаких татуировок. Полное послушание.

Вспыхиваю, от одного упоминания о замужестве.