Предать нельзя Любить (СИ)

- Кисуль, помылась уже? – спрашивает Тёма.

Притягивает меня к себе и вжимается пахом. Целует.

Поцелуи – это единственное в сексе, что более или менее для меня приятно. Но сейчас, когда Темины сухие губы вминаются в мой рот, мне и это уже не нравится.

Возможно, всему виной один-единственный поцелуй с Долинским.

- Будем спать? – шепчет, развязывая пояс на халате.

- Тё-ма, - морщусь и отбираю у него из рук плюшевую ткань. – У меня месячные.

- Я осторожненько, - проговаривает он. – Сейчас только в душ тоже сгоняю.

- Тёма, пожалуйста, давай не сегодня. Я плохо себя чувствую.

- Кисуль…

- Тёма, блин, - шиплю, превращаясь в злобную фурию.

Сваливаю с головы полотенце и тянусь за расческой.

- Всё, лады, - поднимает руки Тёма. – Не дуйся только. Я тогда домой поеду.

- Хорошо, - отвечаю, закрываясь волосами. – Захлопни дверь за собой, пожалуйста.

Он еще пару минут наблюдает за тем, как я готовлюсь ко сну, а потом разворачивается и отдаляется.

Совершенно не хочется сгладить собственную грубость и становиться милой. Я так устала притворяться на работе, что дома мне хочется просто быть собой.

На следующее утро собираясь в адвокатскую контору, получаю сообщение от отчима:

В.А.: «Как у тебя дела? Шацкая приходила, знаю.»

Нервно перевожу дыхание и отвечаю:

«Доброе утро, Виктор Андреевич. Приходила.»

В.А.: «Какие запросы по ней отправили? Жду копии.»

«Пока не знаю. Меня до этого не допускают»

В.А.: «Значит, сделай так, чтобы допустили. Я тебя неоднократно просил быть с Долей поласковее.»

Злость застилает глаза, а то, о чем пишет отчим, выбивает из привычной колеи. Мы так не договаривались. В бешенстве наколачиваю большим пальцем ответ:

«Виктор Андреевич, я не буду этого делать. Он мне даже не нравится»

«И вообще, вы хоть понимаете, о чем меня просите?»

В.А.: «Ну-Ну, Аришка. Не передергивай. Работай пока. Будем на связи.»

С облегчением убираю телефон и пытаюсь успокоиться.

Нужно срочно что-то выдумать, чтобы выкрутиться из этой истории.

Возможно, если бы Долинский оказался каким-то озлобленным дядькой без принципов, я вникла бы в их вражду с отчимом. Но Арсений… совершенно не выглядит таким.

За то время пока я тружусь в офисе он ни разу не совершил ничего предосудительного ни в мою сторону, ни в сторону своих доверителей.

Ну разве что из машины меня выпроводил… Сама виновата!

Натянув ту же юбку с рубашкой, еду на работу. Там, как обычно, проветриваю помещение и наполняю вазочку для клиентов свежим печеньем.

Лариса Леонидовна приезжает чуть позже.

- Ариша, - с порога обращается ко мне. – Арсений Рудольфович сегодня будет работать удалённо. Так что мы с тобой за старших.

- Ого, а что произошло? – спрашиваю обеспокоенно.

- Он не поделился со мной, как обычно. Но голос странный. Может, приболел? – предполагает секретарь.