Предать нельзя Любить (СИ)

Вам должны были об этом сообщить и предложить подписать согласие на обработку данных, - произносит, не отрываясь от листка.

- Всё верно, я… его подписывала, - соглашаюсь. Изучаю изящные ухоженные пальцы на мужской руке.

- Вы воспитывались в детском доме? – растерянно сводит брови.

Закатываю глаза от раздражения.

- Давайте не будем делать на этом акцент.

Дракула поднимает на меня дьявольский взгляд. Глаза превращаются в сапфиры.

- В данном кабинете акценты расставляю я, - произносит зловеще.

- Просто... не люблю, когда меня жалеют, - тихо проговариваю и склоняю голову.

Это правда.

Жалость не приемлю, потому что долгое время у людей я пробуждала лишь эту эмоцию. Понимать, что тебя пригласили на день рождения одноклассника, так как его мама тебя пожалела – оскорбительно. Получать подарки на Новый год из фонда школы, а не от родителей – болезненно.

На глаза невольно выступают слезы, а Арсений Рудольфович проявляет небывалую тактичность, сделав вид, что не заметил.

Снова и снова испытываю на себе взгляд, ощущая, как его градус возрастает с ледяного до слегка прохладного. Мурашки проезжаются вдоль позвоночника, а лицо заливается краской.

Он мучительно долго разбирает меня на атомы...

- Я сейчас крайне занят, Арина, - тяжело вздохнув, сообщает. – Моя юридическая интуиция указывает, чтобы я гнал вас взашей.

Поднимаю на него умоляющие глаза. Не представляю, как сообщу отчиму, что всё провалила в первый же день.

Одновременно с этим, у меня ни малейшего представления, каким образом я смогу обманывать столь проницательного юриста, который, кажется, видит меня насквозь.

- Ваша… хмм… юридическая интуиция никогда вас не обманывала? – робко спрашиваю.

- Лишь однажды, - отвечает и резко мотает головой, словно стряхивая воспоминания.

- Я готова на всё ради этой работы, - произношу жалко.

Мужчина поднимается и проходит к окну. Располагает ладони в карманах брюк. Мои глаза то и дело, съезжают к его идеальной пятой точке.

Господи, о чем я думаю вообще?!

- Хорошо, - словно приняв решение, разворачивается. – Приходите завтра к восьми. Без опозданий.

Подскакиваю и взвизгиваю, отмечая, как Арсений Рудольфович недовольно мажет взглядом под открывшейся от импульсивных движений груди.

- Ой, простите, - прикрываюсь.

- Я ничего не обещаю, - предупреждает сурово.

- Конечно, вы не пожалеете. Клянусь, - говорю, подхватывая сумочку.

Мчусь к дверям, а потом резко торможу.

- Арсений Рудольфович, а можно вопрос?

- Исключительно, если он в области моей компетенции.

- О да, - многозначительно тяну. – Так всё же, - выгибаю бровь. – Капучино или Американо?

Дракула раздраженно ухмыляется.

- Ступайте, Арина, - кивает на дверь. – Кофе мне делает секретарь.

Глава 2. Арина.

Полуденное солнце, кажется, вот-вот расплавит мой и без того затуманенный мозг.