Предать нельзя Любить (СИ)

Моя боль до такой степени ощутимая, что мне сейчас абсолютно все равно. Пусть видит. Пусть он узнает, что со мной сделал.

С нами сделал.

– Ты умер для меня сегодня, – произношу, немного успокоившись. – Умер.

– Ты умерла для меня еще раньше, – парирует он грубовато. – Поднимайся.

– Если ты думаешь, что я лью слезы по тебе, не обольщайся, – вновь поднимаю на него обозленные глаза. – Я никогда, никогда тебе этого не прощу. После неё я никогда тебя не приму. Даже если ты все узнаешь.

– Всё что надо я уже знаю. И не прошу твоего прощения, если ты не заметила, – уводя глаза, выговаривает глухо. – Зачем приходила?

– Мне нужны мои вещи.

– У меня их нет.

– А где они? – вскрикиваю.

– Я их выкинул. Ты не появлялась почти три недели.

– И что?

– Тебе они были не особо нужны.

– Ты в себе вообще? – поднимаюсь с пола. – Ты их покупал, чтобы выкидывать?

Там же всё. Зимняя одежда, платья для работы, некоторые документы. Обувь. Украшения. Не бог весть какие, но мои! Заработанные.

– Я могу вернуть деньгами, – говорит он сдавленно, извлекая из внутреннего кармана бумажник. – Это был порыв, я не должен был так поступать с твоими вещами. Сколько тебе нужно?!

– Засунь эти деньги себе знаешь куда? – отвечаю резко. – Проваливай.

– Сколько тебе необходимо, чтобы купить зимние вещи? – оценивающим взглядом проходится по моему пальто, высоким сапогам и морщится. – Я готов возместить ущерб.

Ущерб, который ты мне нанес не возместить никакими деньгами."

"Дверь неожиданно открывается и на пороге появляется Елена Степановна. Увидя её, я опять срываюсь в слезы и загораживаю лицо волосами.

– Это что здесь происходит? – спрашивает женщина строгим тоном. – Молодой человек покиньте помещение.

– Извините, – выговаривает Арсений холодно.

– Уходите.

По тяжелым шагам и оглушающему стуку понимаю, что он её послушался.

– Ну и что ты расклеилась? – говорит Елена Степановна, снимая с моих плеч пальто.

– Он… там с ней, – жалуюсь, когда женщина скидывает с меня обувь, словно с годовалого ребенка. – Не один.

– Значит, это просто не твой человек. Сейчас мы переоденемся и пойдем пить чай. Ты ведь любишь малиновое варенье?

– Люблю, – киваю и смотрю на деньги, оставленные на тумбочке при входе.

Глава 31. Арина.

До новогодних праздников я решаю остаться у Елены Степановны. Её сын перебрался в другую страну, а муж несколько лет назад скончался после продолжительной болезни.

Если не считать Кнопку, она совсем-совсем одинока.

Так же, как и я.

Дома меня всё равно никто не ждёт, а здесь встретим праздник вместе.

Дальнейшие дни я веду строго по тому принципу, который так настойчиво рекомендовал Арсений Рудольфович. Он сказал «ходи и оглядывайся». Так, в общем-то, я и живу. Но не потому, что боюсь его великого и ужасного.

Щас же.

Перетопчется, предатель.