Предатель. Цена ошибки (СИ)

Какие-то документы, аборт, непонятный долг… Перед кем? Нет, Демид, может это извращенная забота, но явно не уважение.

Теперь я сомневаюсь, а было ли уважение изначально? Может я сама виновата, где-то не отстояла себя до конца? Позволила обращаться со мной так, будто мои мысли не учитываются?

Наверное, да. Я всегда прислушалась к мнению Демида, не спорила с ним. Он был штурманом, а я послушно шла за ним во многих вопросах. И мне это нравилось.

Чувствовать чужую заботу, решительность. Та знаменитая каменная стена, через которую ни одна угроза не пробьется. Было приятно чувствовать, что у меня есть защитник.

Раньше Демид никогда не переходил грань. Прислушивался к моему мнению. Иногда мы ругались, но находили компромисс. Но в большинстве случаев я не спорила и просто подчинялась.

Наслаждалась тем, что со мной как с хрустальной вазой носятся.

Никогда со мной так не обращались. Было безумно приятно – чувствовать такую степень заботы и любви.

Видимо, это зашло слишком далеко.

Позволило Юсупову думать, что так нужно во всём.

– Что ещё ты делал? – спрашиваю воинственно. – Заканчиваем эти игры в недомолвки. Как ещё ты повлиял на мою жизнь?

– Я не влиял, – произносит сдержанно.

– А я об этом просила?! Ты… Франция это тоже ты, да? Если и я, и Левенко попали в списки, которые раньше не одобряли… Договорился?

– Да. Тебе нужно было уехать и…

– Нет, молчи! Я не хочу оправданий. Мне нужны лишь четкие ответы. Свои комментарии оставь при себе.

Я перегибаю, сейчас истерю лишь для того, чтобы скандал не затихал. Но если промолчу, то эмоции взорвутся внутри меня. Нет. Пусть они будут направлены на того, кто заслужил.

Я радовалась поездке во Францию. Как ещё одно маленькое чудо, которое перекрывало всё плохое. Возможность учиться, показать себя. Гордилась, что меня в списки добавили, приняли.

Мне, как и любому врачу, да и человеку, хотелось признания. Почувствовать, что я заслужено на своем месте. После помощи Демида с интернатурой в больнице, я всё время старалась быть лучше остальных. Упорнее трудилась, извивалась, чтобы сохранить и брак, и работу.

Самой себе доказывала, что это благодаря моим умениям.

А Юсупов всё это снова разрушает.

– У тебя отвратительная забота, – шиплю, пальцами сжимаю спинку дивана. Сдерживаюсь, иначе что-то точно швырну в мужчину. – С одной стороны такой весь внимательный, а с другой – будто сам меня к смерти толкал той ночью…

– Объяснишь? Той ночью за тобой присматривали.

– А если бы мне пришлось ночевать на лавочке? Присмотрели бы, чтобы я не замерзла или бомжи не напали? Что со мной было бы, если бы я не поехала в больницу?!

– Ты могла пойти в отель! – рявкает, не сдержавшись. – Так все нормальные люди поступают.