Предатель. ( Не) его семья

- Миша, мой Мишутка, мама рядом, сыночек, - скользнув ладонью вниз по прозрачной стенке кувеза, на ощупь нашла отверстие запустила в кувез руку, подушечками пальцами коснулась мизерных пальчиков.

С губ сорвался громкий всхлип, мне больно видеть моего малыша таким, ведь я ему даже помочь не могу! Не могу покормить грудью, взять на руки, прижать к себе, поцеловать каждый пальчик, щёчки, носик, убаюкать в своих объятиях, сменить памперс и одеть красивые вещички. Не могу!

Ноги подкосились, силы иссякли, только и успела вытащить руку из кувеза, и со скользя по нём, осела на пол, бесшумно сотрясаясь в рыдании.

- Милана? – раздалось гулкое, - ты с ума сошла, ты зачем встала? – рядом оказался неожиданно вошедший Эрик, - больно? Где? – увидев мои слёзы, заволновался мужчина.

Чужие руки ловко подхватили моё тело, подняли с пола.

- Тебе рано ещё вставать, - продолжая читать нотацию, Эрик понёс меня к кровати, - зачем ты надрываешь свой и так измученный организм? Скажи мне, девочка, - остановившись у постели, но не опустив меня на неё, наклонил голову, заглядывая в моё лицо.

- Я…, я хотела посмотреть на Мишу, он, он такой маленький, такой беспомощный…, я…, - на этом мои слова иссякли и из горла вырвалось громкое, пугающие рыдание.

Я плакала в крепких мужских руках совершенно чужого человека, мужчины, который по воле деда Павла станет моим мужем. Я выплёскивала всю боль, что обуяла мою душу и сердце, выплёскавала обиду и чувства предательства и кажется наперёд оплакивала свою жизнь рядом с нелюбимым человеком, жизнь по укажу старика с очень пухлым кошельком. Не хочу я такой жизни ни себе, ни сыну, хочу свободу и подальше от всего этого, только я и мой Миша.

- Тишшш, тишшш, девочка, всё наладится, всё будет хорошо, Мишка окрепнет, всё с ним будет в порядке, рядом с ним самый охренный доктор. Нужно чуть-чуть потерпеть, набраться сил, прекращай плакать, - качая меня что ребёнка в своих крепких руках, шептал прижавшись к моему уху губами, обдавая кожу жаром."

"Слышу, чувствую, но остановится не получается, истерика стала набирать ещё больший оборот, меня уже била не просто дрожь, меня колотило, сотрясая всё тело. Вцепившись в полы пиджака, прижалась к Эрику как к спасительному кругу, где-то на краю сознания билась мысль, что он не обидеть, защитит, поможет. И он помогал, уже помогал, давал выплеснуть всю боль и отчаяние, прижимал так, словно пытался забрать всё то, что вырывалось из груди.

- Мила-а-а, - тянет моё имя, - успокаивайся, девочка, успокаивайся, маленькая, твой сын и ты живы, вы рядом, и никогда не расстанетесь, не позволю никому вас разлучить. Не рви своё сердечко, прошу, девочка….