Бешеный

Мне Катьки хватило с головой, эмоций и впечатлений на всю жизнь, мать ее, хватит.

Тоже мне…да как можно сравнивать мою сестру, которая боролась до последнего при полном отсутствии денег и связей лишь бы забрать маленького брата из приюта, и эту…зубрилку.

Я не знаю больше таких девушек, как Настя, и, боюсь, что больше не узнаю, потому что моя сестра единственная такая. Больше не выдают. Раритет, мать его так!

— Сравнил Настю и эту… — вырвалось из меня.

Каин медленно повернул в мою сторону голову и загадочно улыбнулся. Взгляд вдруг прояснился, стал более осознанным.

Понимающим. Он в один глоток выпил содержимое своего стакана, затем поднял его на свет и стал прокручивать, вглядываясь сквозь уже мутноватое стекло. Сам себе на уме, честное слово.

— Как зовут ее? — специально подчеркнул интонацией нужное слово, чем взбесил меня еще больше.

Да какая, к черту, разница, как ее зовут? Без разницы!

— Руслан, это обычная девка, которая выводит меня из себя, не больше, не меньше. И уж если быть до конца честными, я просто хочу ее. И ничего за этим безумным физическим «хотением» нет, — выдал все как на духу, приправив эмоциями то, что, по сути, должно быть с нулевым откликом в душе.

Опять она выводит меня. Даже сейчас. Даже когда не вижу. Ну когда же эта пытка кончится!

— Ты можешь, конечно, попытаться обмануть меня, но не пытайся обмануть себя.

Глубокомысленно закончил Руслан наш довольно странный диалог, после чего добавил:

— Поговорим, когда будешь готов. Ну а пока. Не совершай глупостей или поступков, за которые позже придется очень горько пожалеть, — окинул меня нечитаемым взглядом, наполненным чем-то незнакомым, неясным.

Я не хотел больше анализировать ситуацию, мне надоело, что мозги скручивались в трубочку при каждом упоминании Зайцевой.

Мне надоело, что каждую ночь снилось, как она практически отдается мне, но в последний момент сбегает, позорно оставляя меня со спущенными штанами и стоящим колом членом. Я практически мог ощущать бархатную кожу под пальцами, сладкий аромат ее бледной кожи, и мягкие касания рыжих волос к лицу, когда я наклонялся, чтобы впиться в нее собственническими поцелуями. Во сне она была моей. Исключительно. Во всех позах. Особенно раком, да и еще и так, чтобы я мог кусать ее лопатки, вонзаясь особенно глубоко в узкое, истекающее соками лоно.

Это был адский кошмар. Наяву. Стоило проснуться, я снова осознавал одну вещь: БАГИРОВ МИХАИЛ позорно кончил, как подросток в пубертате от жарких снов.

Пиздец. Если откинуть все эти мутки с моей психикой, мне также было тяжело существовать в целом еще пару дней. Да, не шучу, я дня три после пьянки жил с одним непреодолимым желанием выблевать свои внутренности, а в стальное время пил лишь воду и сидел на сухарях.