Прерывистый шепот

Странно, но мне так нравится, когда ее тело прижато к моему. Сбоку лежит сложенное одеяло, я беру его и накрываю Бьянку, подтыкая ей подбородок и ноги. Она кажется такой маленькой, прижавшись ко мне, как котенок.

Я не знаю, как долго мы так сидим. Наверное, прошло около часа, потому что наступила ночь и в комнате стало темнее. Она так неподвижна, и я начинаю думать, не заснула ли она, но тут ее рука начинает двигаться, рисуя линии на моей груди. Сначала я думаю, что это случайный узор, но потом замечаю, что она повторяет его. Она рисует пальцем буквы, и мне требуется несколько секунд, чтобы понять их значение. Это не так уж сложно, всего два коротких слова, но я все равно жду, пока она повторит рисунок еще несколько раз, чтобы убедиться, что понял все правильно.

БьянкаЯ замечаю тот самый момент, когда Михаил понимает, что я рисую у него на груди, потому что его тело напрягается. На всякий случай я делаю это еще раз и обвожу буквы.

П-О-Ц-Е-Л-У-Й М-Е-Н-Я

Сначала он ничего не делает, но потом я чувствую, как он нежно поглаживает меня пальцем по щеке. Я обхватываю его шею рукой и сажусь на него верхом. На улице ночь, комната погружена в темноту, но через окно проникает достаточно света, так что я вижу, как он наклоняет голову, и в следующий момент его губы прижимаются к моим.

Это не легкий или осторожный, а требовательный поцелуй. Его руки обхватывают мое лицо. Кожа на его ладонях грубая и мозолистая, но то, как он держит меня, словно я некая ценность, заставляет мое сердце трепетать. Я зарываюсь пальцами в его волосы и позволяю его грешным губам поглотить меня, в то время как меня охватывает огонь страсти. Он прерывает поцелуй и начинает осыпать поцелуями мой подбородок, и я прижимаюсь к нему, чувствуя, как что-то твердое упирается в меня, и мое дыхание становится прерывистым. Я тянусь к краю моего топа и снимаю его, затем пытаюсь расстегнуть лифчик, но мои руки слишком сильно дрожат, поэтому я снимаю его через голову.

– Ты в этом уверена, Бьянка? – шепчет Михаил мне на ухо, а затем целует меня в шею.

Он что, с ума сошел? Я представляю себе это уже несколько дней. Я касаюсь губами его подбородка, легонько прикусывая его.

Кажется, будто до этого момента он сдерживал себя, ожидая моего согласия. Он вскакивает с дивана и, подхватив меня на руки, несет в спальню. А я тем временем изо всех сил пытаюсь расстегнуть его рубашку. Мне удается справиться с двумя первыми пуговицами, но их еще как минимум пять, и я не могу сосредоточиться на том, чтобы расстегнуть их все. Вместо этого я просовываю руки в проем, хватаю рубашку за обе стороны и со всей силы разрываю ее. Материал рвется. Пуговицы разлетаются, падая на пол.

Михаил укладывает меня на кровать, снимает с меня легинсы и трусики и начинает расстегивать свои брюки. Слишком медленно.