Прерывистый шепот

Мы должны положить конец идиотским слухам о том, что Михаил держит меня против моей воли. Немедленно. Я приподнимаю брови, хватаю его за рубашку, поднимаюсь на цыпочки и приподнимаю подбородок. Михаил смотрит на меня. Он все еще зол. Я понимаю это по его взгляду и по тому, как он стискивает зубы. Я вздыхаю и обхватываю ладонями его лицо. Мой прекрасный, таинственный супруг. Неужели он не видит, что я без ума от него?

– Поцелуй меня, – произношу я.

Его ноздри раздуваются, и в следующее мгновение он прижимается своими губами к моим. Кто-то позади меня ахает, но я просто обвиваю руками шею Михаила, отгораживаясь от всего мира. Пусть эти недоумки смотрят, мы дадим им лучший повод для слухов.

– Найдите себе комнату, вы двое, – говорит Нонна Джулия, проходя мимо нас.

Я улыбаюсь Михаилу в губы.

– Хороший совет. – Он наклоняется, подхватывает меня на руки и уносит прочь из толпы.

Когда мы уже у выхода, я заглядываю ему через плечо и вижу, что большинство гостей наблюдают за нами. Среди них и Аллегра с выражением застывшего ужаса на лице. Я улыбаюсь и машу ей рукой.

Когда мы доходим до машины, Михаил открывает пассажирскую дверь, усаживает меня на сиденье, а затем просто смотрит на меня. Судя по тому, как побелели костяшки его пальцев, судорожно вцепившихся в дверцу, он все еще в ярости. Его рука подрагивает, с такой силой он ухватился за нее, и я почти представила, как скрипит металл под силой его хватки.

– Сколько мужчин уже просили тебя выйти за них замуж? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы.

Я прикусываю нижнюю губу, не зная, как ответить. Если воспринимать его вопрос буквально, то ни одного. Но если он имеет в виду, сколько мужчин просили моей руки у отца за последние два года, то ответ ему не понравится. Как дочь капо, я считалась весьма привлекательной. Разумеется, я каждый раз отвечала отказом. С половиной из них я даже не была знакома, и большинство из них были деловыми партнерами отца. Отцу не нравилось, что я систематически отказывала каждому из его партнеров, но Милена тогда была еще несовершеннолетней, и он не мог использовать ее в качестве рычага давления на меня.

Я медленно поднимаю правую руку, показывая три пальца, и глаза Михаила расширяются. Я сильнее прикусываю губу, затем добавляю другую руку, широко расставив все пять пальцев.

– Восемь? – вздыхает он и закрывает глаза.

Я наклоняюсь вперед, хватаю его за руку и целую в плотно сжатые губы. Он такой горячий, когда злится.

– Смотри, чтобы ты не проговорилась и не назвала мне ни одно из их имен, – шепчет он мне в губы, затем хватает меня за шею, яростно набрасываясь на мой рот, и я чувствую, что снова становлюсь мокрой.