Принцесса морей

Похоже, ее папочка, жадный ублюдок, не продешевил, назначив ей в мужья юношу, который нехотя поцеловал руку нареченной и, отвечая на дежурные любезности мадемуазель де Курсель, цедил слова сквозь зубы, то и дело косясь в угол, где стояла ее хорошенькая и бедная кузина Мари, прикрываясь веером.

Словом, в свой родовой замок Анри де Бельфор вернулся в полнейшем расстройстве. И когда увидел своего опекуна, поспешил ошарашить почтенного вельможу заявлением, что он, герцог де Бельфор, скорее женится на прачке, чем на столь чудовищной особе.

– Но, сударь! – вскричал Марсильяк. – Умоляю вас, опомнитесь! Ведь Курсели ведут свой род от первых крестоносцев и графа де Водемона![38] У вас нет совершенно никаких оснований отказываться от выгодного брака!

На это потерявший всякое понятие о приличиях герцог отвечал в том смысле, что на родословную мадемуазель Антуанетты ему решительно начхать. И вообще, раз она так нравится Марсильяку, тот может сам на ней жениться.

– А брачный контракт? А соглашение ваших родителей? А…

Анри топнул ногой."

"– Делайте что хотите, я все равно на ней не женюсь!

Юноша повернулся к опекуну спиной и взбежал по лестнице в свои покои.

Столкнувшись с таким невиданным упрямством, Марсильяк мог только рассчитывать на то, на что испокон веков рассчитывают все глупцы и мудрецы: на время. Он написал маркизу де Курселю письмо, в котором в витиеватых выражениях сообщил, что принц еще слишком молод для брака, и приготовился ждать.

Прошел год. Мадемуазель Антуанетта, а также ее отец, который не чаял сбыть дочурку с рук, начали проявлять понятное нетерпение. Что же до герцога, то Анри пребывал в уверенности: женитьба по договору ему больше не грозит, а потому с удвоенным пылом отдавался любимому своему развлечению – соколиной охоте.

Но незадолго до того, как Анри сравнялось восемнадцать лет, опекун вызвал его к себе и сообщил, что через месяц назначена свадьба с мадемуазель де Курсель, которая прямо-таки горит нетерпением сделаться поскорее супругой молодого герцога.

От ярости Анри вначале даже потерял дар речи, но когда вновь обрел, Марсильяк поневоле пожалел, что не родился глухим. Кроткий обычно герцог де Бельфор рвал и метал, так что стены родового замка дрожали от его крика.

Разве он не сказал ясно? – бушевал Анри. Ему что, повторить все снова? Так вот: он не хочет жениться на этой уродине! Он и слышать о ней не желает, не говоря уже о том, чтобы видеть! И никакой контракт ему не указ!

Марсильяк, призвав на помощь весь свой такт, убеждал, уговаривал, урезонивал. Анри не хочет жить с женой? Прекрасно: вскоре после свадьбы они могут разъехаться. Супруга станет жить в одном замке, он – в другом.

– Никакой свадьбы не будет! – отрезал герцог, чьи щеки пылали ярче, чем грудка снегиря зимой.