Приручи мою душу

Спина отваливалась, а ноги вообще не подавали признаков жизни. Было тяжко даже встать посмотреть время. Сколько еще мне здесь торчать? Кажется, я уже готова была сдаться и уже всерьез допускала мысль, что возможно погорячилась… во всем.

— Ну как тут дела?

Я даже не заметила, когда Дима оказался в коморке. Нехотя открыла глаза и сосредоточила на нем усталый взгляд.

— Справляешься? — спросил он невозмутимо, будто не замечал выражения моего лица.

— Даже ребенок бы справился, — буркнула я и поднялась с табуретки, которую успела полюбить.

Тем временем что-то привлекло внимание Димы. Он не спеша прошел к огромному ведру, куда я кидала салфетки и все несъедобное.

— Это что? — кивнул он на осколки.

— Тарелку разбила, — отмахнулась я.

— Похоже, не только тарелку, — заметил он, обернувшись ко мне.

— Да, еще на бокал уронила вилку.

Дима понимающе кивнул и спокойно сообщил:

— Придется заплатить за это.

— За тарелку? — уставилась я на него так, будто надо мной открыто издевались. — Да тут горы этих тарелок и стаканов, что за мелочность?

— Таковы правила заведения. Повара и официанты ведут учет посуды и несут ответственность за потери.

Меня прямо всю пробрало от гнева и абсурда. Мало того, что за эту мерзкую работу платят копейки, так еще и вычитают за всякую ерунду! Я была готова взорваться, но к моему удивлению волна эмоций вдруг сошла на нет.

— Ясно, — смиренно отозвалась я.

Больше ничего не говоря, решительно стянула фартук и пульнула перчатки в раковину. Одна из них как назло задела моющее средство, и оно упало прямо в раковину к намыленным коньячницам. И характерный звук разбитого стекла не вызвал у меня ужаса, а лишь истерический смешок.

— Ты, блядь, серьезно? — выдал Дмитрий, лицо которого так смешно исказилось, что я начала просто ржать.

— Вычти из моей зарплаты, — прыснула я, отступая к выходу.

Давно мне так весело не было. Я заходилась смехом до самой машины. Стучала шпильками по парковке, удерживая вещи в руках, и даже не замечала боли в ногах, думая о том, как моя жизнь превратилась в анекдот. Или скорее это был черный юмор…

Усевшись в холодный салон Панамеры, и стуча зубами от холода, я не спешила заводить машину. Улыбка на моем лице уже не отражала веселье, потому что в глазах блестели слезы. Они слишком быстро собирались в уголках и скатывались по моим щекам. Дыхание стало неровным надрывистым, а пальцы стиснули руль.

— Да пошло оно все! — рыкнула я. — ПОШЛО. ВСЕ. К ЧЕРТУ!

Ярость расплескала свой яд внутри меня, я начала орать и бить панель своей любимой машины. Все пальцы отбила о руль, пока не успокоилась. Какой-то паркующийся автомобиль ослепил меня фарами, подталкивая взять себя в руки.

Не хватало еще свидетелей.