Прощай. До встречи с тобой…

Васька дышать не может в этот момент, пугается, плачет.

– Ох и намучаешься ты с ней, – качает головой подруга, – Если бы не знала тебя, предложила бы ребенка в больнице оставить.

– Да ты с ума сошла! – возмущаюсь я вскакивая с больничной лавки в холе для посетителей, – Подруга называется.

– Да сядь ты, знаю, сама такая же дура, – тянет меня за руку Галя, – Но тяжело тебе будет, Варька. К матери своей не пойдешь, там отчим мигом тебя оприходует, да и мать не пустит конкурентку. А сама, что будешь делать, да еще с больным ребенком? Ты вон после кесарево сечения еле живая ходишь, похудела, того гляди ветром сдует. Одна грудь и осталась.

– Ничего, живут люди, и мы с Васькой прорвемся, – отвечаю упрямо, а Галя со вздохом вынимает из пакета пирожки с мясом."

"– Ешь, иначе ругаться буду, – достает еще кефир. Чтобы я без нее делала?

Все в моей жизни переменилось десять лет назад. В моей и моего старшего брата, когда умер наш отец, обычный водитель московского автобуса. Оторвался тромб. Хорошо, что в это время отец был на маршруте, но стоял на остановке. В автобус продолжали садиться пассажиры, а отца не стало за мгновение. Как рассказывали, он схватился за грудь и упал лицом на руль. Все, больше не поднял голову. Вот так бывает, утром ушел на работу и не стало.

Врачи меня подробно расспрашивали о моем отце, возможно, у него тоже был порок. Но в то время никто, конечно, его не обследовал и УЗИ сердца не делали. Мама погоревала, и как сказала наша соседка, пошла по рукам. Появились мужчины, разные, богатые, бедные. Один, другой. Последний появился шесть лет назад и после месяца проживания в нашей московской квартире начал распускать руки в отношении меня. Я боялась оставаться с ним дома одна.

Брат пытался защитить меня, но его забрали в армию, а потом он пропал. Пришло от него письмо, что больше не вернется в этот дом, и Стас перестал писать. Мама даже не искала его, только сказала, что без Стаса спокойнее. Отчим вздохнул с облегчением и удвоил свои попытки. Однажды мать застала нас, когда тот в очередной раз прижал меня к стене, добиваясь близости. Обозвала и выгнала меня на улицу, кинув на лестницу наскоро собранную сумку с вещами.

Так я и оказалась у Гали, которая сама снимала комнату в коммуналке и пустила меня к себе. Мы вместе учились в институте. Галя на гинеколога, а я на детского терапевта. Жить с подругой мне нравилось намного больше, чем в семье. Даже пусть мы порой делили пустые макароны на двоих, все равно это было более правильно и честно, чем постоянные домогательства отчима. Вместе вечерами и в выходные подрабатывали в клубе официантками, а я еще и танцами. Ходила с детства в кружок, навыки и пригодились.

Я бы справилась с дочкой сама, если бы она родилась здоровой и не нужны были деньги на операцию.