Просто о любви

— Я не смогу… — И не сумел сказать, что именно.

— Ты в порядке?! — заорала Стаська отчаянно. — Что с тобой случилось?!

— Я? — удивился Больших, настроенный совсем на иные мысли. — Я в полном порядке. Стаська, ты чего?

— Господи! Я думала, с тобой что-то случилось! — выдохнула она с облегчением.

— Почему? — поразился Больших.

— Не знаю! Что-то на сердце тревожно весь вечер! С тобой точно ничего не случилось?

— Со мной нет, — потрясенный до глубины души этим ее чувствованием, ответил он.

— А с кем? — требовательно голосила Стаська.

— С Верой…"

"— Что? — перешла на деловой тон она.

— Рак. Завтра срочная операция.

Он вкратце объяснил, что случилось. И они замолчали. И слушали эту тишину, как разговор.

Станислава понимала, что именно он не может — не только сегодня, а неизвестно сколько еще приехать к ней…

И все причины, не пускающие Степана Больших к ней, укладывались в тысячи «потому что».

Потому что сейчас он жизненно необходим той женщине и ее семье…

Потому что он не умеет по-другому…

Потому что он не может бросить Веру в такой момент и тем более сказать ей, что встретил другую…

Потому что он не может быть со Стаськой в счастье, в любви, в радости и врать Вере, пусть и не врать, а недоговаривать…

Потому что ничего бы не сложилось у них, если бы он был другим…

Потому что, когда она ломилась к нему в дом за помощью, если бы он отказал или выставил ее, сказав, что устал и это не его проблемы, не возникло между ними ничего — ни магии, ни чуда…

Потому что Стаська любила его только таким, таким, какой он есть…

Всего.

А он думал, какая это мука мученическая — отказаться от Стаськи на час, на день, на неизвестный срок, на любое время! После того как преодолел страхи, оставив их прошлому, и только-только соединился с ней!

И о том, что кто-то наверху наказывает его этой мукой за проявленную слабость, за боязнь перемен, за то, что помыслил, что может спокойно и благополучно жить без нее!

И о том, что вот сейчас он отказывается от нее в третий раз!

И пусть на время, пусть ненадолго, и надо как-то объяснить ей ситуацию, и все его «невозможности»…

Но ей предстоит еще раз пережить его вынужденное отступление…

Одной.

И поймет ли она, простит, примет?

— Степан! — нарушила их молчаливый диалог Стаська, негромко, но твердо. — Ты делай что считаешь нужным и должным. Я понимаю.

У него защипали грозящими слезами глаза. Он зажмурился и сильно зажал двумя пальцами веки.

Черт бы все побрал на свете!

Как ему теперь с этим жить? Кого он предает больше: Веру или Стаську?

— Стаська… — прохрипел он, — я… буду звонить тебе все время!

«Сколько? — безнадежно подумал он.