Просто о любви

Станислава Романовна как-то не потрудилась подумать о том, что хозяев, вполне вероятно, попросту нет в доме — уехали или ушли куда-то, и тогда ей придется выбираться назад таким же образом, что со стороны выглядело как попытка проникновения в чужую частную собственность с криминальными намерениями. Но даже если б и подумала, то ее мало что могло сейчас остановить.

Она подтянулась повыше, перекинула одну за другой ноги через калитку, повисла на руках и свалилась кулем вниз, пребольно плюхнувшись на пятую точку.

Фигня! Главное, она здесь!

Нет, никуда эти хозяева не уехали.

Вон машина стоит у ворот, не самый новый джип «ровер», почему-то не загнанный в гараж — значит, дома! Протопав, как слон, по ступенькам веранды, Стаська заколотила в дверь и заорала:

— Эй! Откройте! Есть кто дома?! Пожалуйста, это очень срочно!

Тут она подумала, что все бесполезно! В доме стояла тишина, и никто не собирался ей открывать, хотя бы для того, чтоб навалять по шеям непрошеной нахалке.

И испугалась!

Осознав, что пока она тут по заборам лазает и орет как оглашенная, Василий Федорович лежит беспомощный и «скорая» действительно сюда не поедет, а если и поедет, когда она доберется в поселок-то!

Вдруг дверь распахнулась!

«Хороший мужик» и вполне вероятно, что «хороший доктор», действительно спал.

Если, конечно, открывший дверь здоровенный дядька, взлохмаченный, с помятым от подушки лицом, с голым торсом, в явно наспех натянутых и не до конца застегнутых джинсах и был искомый ею с таким упорством сосед.

— Вы доктор?! — не сбавляя громкости, допытывалась Стаська.

Он ошалело, непонимающе посмотрел на нее — орала Стаська будь здоров!

— Доктор, — подтвердил мужик, решив, по всей видимости, что лучше согласиться с неадекватной барышней.

— Скорее, пожалуйста!!! — продолжала кричать Стаська, просительно прижав к груди судорожно сцепленные в замок руки. — Там Василий Федорович умирает! Сердце!

Взгляд мужика приобрел осмысленность, а с ней и суровость.

— Зайдите! — распорядился он и куда-то исчез.

Стаська шагнула через порог, но дверь закрывать не стала, так и стояла на старте, готовая бежать. От адреналина, бурлившего в крови и колотящего сердце, а может, от холода ее била крупная неконтролируемая дрожь.

Как провинившаяся школьница, она переминалась с ноги на ногу и смотрела вниз на отпадавшие с сапог пласты снега, превращающиеся в маленькие озерки на полу.

— Идемте! — Откуда-то сбоку вышел дядька.

Полностью одетый, в куртке, застегнутой до горла, и с медицинским ящиком в руке.

— Далеко? Может, быстрее доехать? Голос у него… класс!

Такой очень мужской, командирский, низкий с хрипотцой.