Противостояние

— Вперед! Вперед! Не оглядываться назад! — уже даже не кричал, а хрипел Степан. — Не смотри назад, твою мать! Не смотри! Вперед!

Левченко кричал и бежал вперед… кричал и бежал… хрипел, сорвавшимся голосом и уже даже не бежал, а ковылял, волоча правую ногу. Щит давно остался позади, он был слишком тяжел, чтобы тащить его с собой. На этом щите унесли кого-то из раненых в тыл. Глаза залил горячий пот, мешавший смотреть. Змей переставлял ноги, как заведенный, и отстреливал магазин за магазином… стрелял в сторону врага, возможно, он даже в кого при этом и попал.

Сильный удар сзади, повалил Левченко на землю, он ткнулся лицом в мокрую брусчатку, раскроив себе бровь. Кто-то подхватил Степана за лямки «бронника» и потащил вниз по улице — в тыл.

— Куда, мля, отпусти на землю! — прошептал Змей.

— Заткнись, герой фуев! — рокочущий бас одернул Степана. — Пока тебя догнали, двоих «трехсотыми» оставили. Так, что паря торчишь ты нам. Поняв?

После этих слов Левченко и провалился в забытье."

"Очнулся Змей, лежа на кровати, к своему удивлению капельниц не заметил, даже повязок на теле не было, лишь на руке заплатка из пластыря.

Рядом, на прикроватной тумбочке аккуратно стопкой лежала новая одежда — камуфляж натовского образца, поверх которого лежала кобура с «Глоком-17», на полу стояли утепленные ботинки. Сев на кровать, Змей с удивлением обнаружил, что не ощущает боли, это было настолько странно, что он сперва даже не поверил своим ощущением. Теплая куртка, висевшая на вешалке рядом с дверью привлекла внимание, вернее не куртка, а яркое пятно шеврона, выделавшееся на фоне защитной расцветки камуфляжа — желтая змея обвивающая синий Тризуб, поверх шла надпись: «Воля або смерть!» С одной стороны на груди были нашиты шевроны с группой крови, а с другой позывной Левченко — «Змiй».

За стеклом входной двери мелькнула тень и через несколько секунд в палату ввалилась гомонящая толпа — человек шесть офицеров Змеиной сотни, хотя конечно, шесть человек никакая вовсе не толпа, но в ограниченном пространстве больничной палаты, эта шестерка была похожа на стихийный стотысячный митинг под зданием Верховной рады.

— Здоровенькi булы!

— Нарештi проснулся, очманiты як довго спав?!

— Горiлку будешь?

— Командир мы победили! Слава Украине!

— ГЕРОЯМ СЛАВА! — зычно отозвались все присутствующие.

Крик был настолько громкий, что в двери задрожало стекло.

— Так, это, что за шум? — строгий женский голос оборвал шум веселья. — Немедленно покиньте палату, больному нужен покой и тишина.

Невысокого роста женщина в белом халате, смело раздвигая локтями здоровенных мужиков одетых в прокопченные дымом и порохом бушлаты, протиснулась к кровати Левченко.