Противостояние

Правое переднее колесо, плавно накатилось на фанерный лист, фанера затрещала, прогнулась, но не лопнула, выдержав вес машины, а вот шарики в мешке такого варварского отношения не пережили — громкий треск, известил окружающих об их скорой кончине.

— Еще раз! Туда и обратно, — махнул рукой Степан, указывая водителю.

— Ну и на кой ляд нам эти пенисные шарики? — раздраженно кривясь от звука лопающихся шариков, спросил высокий парень, с ирокезом на голове.

— Не пенисные, а теннисные, — поправил парня Степан. — Для увеличения силы горения.

— Ты, что думаешь, что пластик раствориться в бензине? Это ж сколько ждать надо?

— А мы будем их растворять не в бензине, а в растворителе. Ацетоне.

— Ацетон?! Это, типа, как жидкость для снятия лака?

— Она самая!

— И откуда ты все это Удав знаешь? — скептически вскинув брови, спросил парень.

— Я в детстве ходил на авиамодельный кружок, мы на планерах подобной смесью крылья красили, чтобы они были жесткие и эластичные, получалось нечто похожее на ламинирование.

— И, что? Причем здесь сила горения?

— Ушастый, ты, что никогда теннисные шарики не поджигал? — теперь пришел черед удивляться Удаву.

— Нет, а что должен был?

— Конечно, по-моему, все пацаны в детстве хоть раз, да поджигали теннисные шарики.

— Странное у тебя детство было?

— У всех тогда такое детство было.

— Ну, не знаю, я ничего в детстве не поджигал.

— Это твои проблемы. Ушастый, хорош лясы точить, высыпай пластик в растворитель.

Парень грустно вздохнул и вытащил из-под фанерного листа сплющенный мешок. Развязав ремешок, Ушастый высыпал пластиковое крошево в молочный бидон, а потом вылил туда десять полулитровых бутылок с ацетоном.

— Фу, ну и вонь! — натянув на лицо марлевую повязку, просипел Ушастый.

Степан никак не отреагировал, а всего лишь протянул парню длинный обрезок арматуры, чтобы тот перемешал получившуюся смесь. Ушастый снова вздохнул и зажав обрезок арматуры в вытянутой руке, принялся перемешивать смесь в бидоне, при этом он всем своим видом показывал, что не сильно рад, тому что делает.

— Степа, надо решить, где мы ударим в следующий раз, — весело улыбаясь, глядя на брезгливо морщившегося Ушастого, произнесла молодая, довольно симпатичная девушка. — Давай, Егор мешай и не кривись, это тебе не ролы по ресторанам трескать, это жизнь. Мажор!

— Варька, ну вот чья бы корова мычала, а ты бы уж точно помолчала, — огрызнулся Ушастый. — Мой скормненький «Патруль» стоит не больше полтинника зелени, а твоя «бэха шестая» в тюнинге почти двести тысяч вечно зеленых американских. Так что ты — мажористей, чем я.