Противостояние

Мужик в армейском бушлате оказался очень хорошим бойцом, падая навзничь, он умудрился зажать в захват ногу Степана и тот перелетел через мужика и упал рядом в снегу.

Уже лежа на земле Левченко несколько раз лягнул свободной ногой настырного «бушлата» в голову и тот освободил ногу. Степан только хотел было встать на ноги, когда к свалке тел подбежали остальные участники захвата — те самые молодые парни в одинаковых дутых куртках. Град сильных ударов обрушился на Левченко, и он провалился в густую темноту омута забытья.

Всплывал на поверхность Удав тяжело — долго не мог понять, где он: еще в дреме забытья или уже очнулся.

Перед глазами все плыло и раздваивалось, да еще и цветовая картина восприятия сменилась с привычных цветов на однообразно серую. Все предметы вокруг были уныло серого цвета, как будто их обильно припорошили дорожной пылью.

Левченко лежал на животе, на холодном полу, выложенном кафельными плитками. Именно обжигающий холод, пронизывающий мышцы живота и привел его в чувство. Голова была повернута в правую сторону, мышцы шеи затекли и жутко болели, но сил, чтобы сменить позу не было.

Судя по ощущениям — руки и ноги были свободны."

"Чтобы хоть как-то развлечь себя Степан принялся мысленно считать и глубоко дышать. Если считать еще кое-как получалось, то дышать было трудно, при каждом вздохе в грудной клетке взрывались разряды острой боли. Левченко несколько раз сбивался со счета — отключался, но приходя в себя упорно продолжал считать… считать и дышать… дышать и считать.

Раз, два, три, четыре… вдох — выдох… пять, шесть, семь, восемь… вдох — выдох… девять, десять, одиннадцать…

Вдох — выдох, вдох — выдох… триста восемьдесят семь, триста восемьдесят восемь, триста восемьдесят девять, триста девяносто… вдох — выдох, вдох — выдох…

Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать… вдох — выдох, вдох — выдох…

Сбившись в очередной раз, Степан вдруг почувствовал свою правую руку — острые искорки боли, кололи онемевшие пальцы.

Несколько раз Левченко сжал пальцы правой руки в кулак. Уперев раскрытую ладонь в пол, Удав поднатужился и немного приподнял тело… в голове раздался набат тяжелого колокола… и Степан снова провалился в забытье.

Очнулся практически сразу, видимо при падении ударился головой, и боль привела его в чувство.

Снова уперся ладонью в холодный кафель пола, и попробовал перевернуться на спину… не получилось — опять холодные объятия тьмы и беспамятство. Еще одна попытка… потом еще одна — рука скользит по холодному кафелю и непослушное тело, раз за разом падает вниз.

Удав так и не вспомнил, с какой по счету попытки ему удалось перевернуться на спину… он в очередной раз провалился в темноту, а когда «всплыл», то уже лежал на спине.