Противостояние

Все это было сделано настолько быстро и точно, что Степан даже не успел испугаться. Раз… и готово! Все-таки не зря, видимо держали такую не привлекательную матрону в столь элитном заведение… не зря!… скорее всего ценили за профессионализм и сноровку. Хорошая опытная медсестра порой приносит больше пользы, чем три доктора — недоучки.

Неожиданно место укола стало нагреваться, и приятная волна тепла разлилась по всему телу. Это было настолько приятно, что Левченко блаженно заулыбался. В один миг боль из перебитого тела куда-то делась, он стал легким — почти невесомым… и кажется, даже вспарил над больничной кроватью.

А еще, не красивая и толстая медсестра, которая по-прежнему стояла рядом с кроватью неожиданно превратилась не пленительную красотку, к которой Степан почувствовал очень сильное сексуальное влечение. Захотелось ей тут же овладеть… вот прям сейчас! Левченко скосил глаза вниз и увидел, что его детородный орган в полной боевой готовности, да такой, что еще минута и лопнет от напряжения.

— Ры-ыыы, — зарычал от возбуждения Удав и попытался ухватить за ногу, стоявшую рядом медсестру, но та ловко перехватила руку Левченко и принялась щупать пульс.

От прикосновения женских пальцев Степан дернулся, как будто получил удар электрическим током… и потерял сознание, но перед этим, он успел получить сильнейший оргазм.

Очередное «всплытие» на поверхность было самым трудным — Левченко тошнило, а в голова так сильно болела, что казалось сейчас лопнет, как переспелый арбуз, а еще во рту сушило, как будто он бухал три дня, при этом закусывал исключительно соленой рыбой и малосольными огурцами и не выпил за все время ни капли воды.

Когда Степан все-таки победил головокружение, он смог открыть глаз и сфокусировать взгляд — вокруг была небольшая комнатка с казенной, дешевой мебелью: одноместная кровать, невысокий шкаф, два стула, на полу дешевый одноцветный линолеум, прожженный в нескольких местах сигаретами, а на стенах засаленные и выцветшие обои. Советский модернизм!

Сил чтобы встать не было… вернее они были, а вот желания не было. Хотелось снова провалиться в сон и не всплывать на поверхность вечность. Степану даже удалось задремать, но не надолго — звук открывающейся двери вывел из дремы, а потом сильный рывок за ногу скинул с кровати.

— Встать! — раздался зычный крик над самым ухом. — Встать, я кому сказал!

Сильный пинок поддых выбил остатки воздуха из легких и Левченко скрючился в позу эмбриона, жадно хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.

— Встать, мразь! — еще один сильный удар и Степан отлетел к стене, сильно ударившись об неё головой. — Ну, что сука майдановская вот ты и допрыгался!

Еще один удар… но на этот раз Левченко был готов.