Пустая карта. Уравнение измены

Я запрещаю!

– Ты? Запрещаешь? По какому праву? – фыркнула Маша и пошла быстрым шагом по кромке прибоя.

Витольд зачарованно смотрел, как Мэри в его смокинге, зажав в руке подол юбки, бредет по воде. Волосы растрепались и выбились из прически. И все равно эта женщина казалась ему самой прекрасной на всем белом свете. Только бы вернуть…

– Я – твой муж! – крикнул вдогонку Витольд.

Милая и нежная жена, мать его детей, не поворачиваясь, подняла руку и показала ему средний палец.

Глава 19. Часть 3.

«М-д-а-а, – протянул про себя Стрельников. – Чудны дела твои, Господи!»

Он догнал ее и, положив руку на талию, притянул к себе.

– Мы с тобой придурки, мое сердечко, – прошептал ласково, заглядывая в голубые сердитые глаза.

– Говори за себя, – пробормотала Маша, отводя взгляд.

– Не-а, оба,– хмыкнул Стрельников. – Ночь, пляж, море плещется, луна размером с парадное блюдо, а мы с тобой обсуждаем убийство.

– Может, ты и прав, Вит,– согласилась жена, сворачивая к «Ми куразон». – Но мы уже пришли.

Калитка, как и следовало ожидать, оказалась запертой. Стрельников лично закрыл ее перед отъездом. Он бросил сумки и ловко перелез через ограду, открыл замок.

Маша поймала себя на мысли, что всего каких-то несколько часов назад важный и самоуверенный муж принимал награду из рук организаторов. И она чувствовала такую гордость за мужа.

«Вот бы Агата увидела, и папа с мамой, – пронеслось в голове. – Конечно, Стрельников великая сволочь, но клан должен им гордиться. Таких успехов достиг «сын полка». – Она вгляделась в довольное лицо мужа и поняла, что испытывает радость и счастье, разделяя победу вместе с ним. Витольд потряс в воздухе аляповатой скульптуркой и заявил, что горд и счастлив, что сегодня в зале присутствует его жена, а потом, сев рядом в кресло, поцеловал ее в губы.

И вот теперь светило отечественной медицины без особого труда вскарабкался через забор. – Многогранный талант!»

Маша поднялась вслед за мужем на террасу и остолбенела. Со всех сторон стоявшего по центру стола свисали простыни и полотенца. Витольд осторожно опустился на колени и подлез поближе. Заглянул в щелку и поманил к себе Машу. Она приподняла пляжное полотенце, служащее дверью, и чуть не рассмеялась. Под всей площадью стола были разложены одеяла, сверху простыни.

А все подушки, имеющиеся в доме, образовывали мягкие стены домика, где, свернувшись калачиком,спала Ева, а рядом, раскинув руки, дрых Ленька.

– Я тоже так хочу, – пробормотал Стрельников.

Они переглянулись с Машей и наперегонки понеслись в ванную мыть ноги, а потом, наскоро переодевшись, плюхнулись в халабуду, рядом с детьми."

"– Кто-кто в теремочке живет? – прошептал Витольд, одновременно обнимая Леньку и Еву и накрывая их одеялом. И в этот момент Маша отчетливо поняла, что простила блудного мужа.