Пустая карта. Уравнение измены

– Отлично, – насмешливо протянул Стрельников, обводя языком овал груди, а затем и сам сосок, превратившийся в бутон. – Только мне не до смеха, мое сердечко, – рыкнул он, почувствовав, как она задрожала в его объятиях.

Жена прильнула к нему, и Витольд почувствовал, что еще немного – и он не совладает с собой. Будто школьник на первом свидании…

– Мэри, – снова прорычал он, переходя в наступление.

«Крепость по имени Мэри сдалась, – мысленно проворчал Стрельников, прижимаясь к жене после долгого марафона. И тут же поправил себя: – Не сдалась.

А просто стала домом для одинокого рыцаря».

– Вит, задушишь, – пробормотала Маша, пытаясь немного ослабить хватку супруга. Муж перевернулся на спину, увлекая ее за собой.

– Неистовая моя Мэри, – довольно хохотнул Витольд, когда жена, оседлав его, уперлась пятками в бока.

– А как же колено? – встревожился он.

– Уж не болит, – фыркнула жена, медленно раскачиваясь. Потом движения участились, а  ему стало не до смеха.

– Мэри... О господи, – изумленно пробормотал Стрельников, подчиняясь ритму, заданному женой. Ему не верилось, как водоворот эмоций и ощущений мог закрутить его в одночасье.

Поднять на вершину блаженства, расцветить мир яркими огнями и взорваться тысячью фейерверками.

Такого Витольд не испытывал ни разу. Он никогда не бахвалился любовными похождениями. Считал такое хвастовство диким бескультурьем. Но и не знал отбоя в женщинах, предпочитая опытных красавиц. Но куда им до Мэри! Если один запах сводит с ума...

Маша откатилась в сторону и, переведя дух, вздохнула громко:

– Ну ты даешь, Стрельников!

Ему хотелось возразить, напомнить, что в этом тайме вела она.

Но мысль, гаденькая и неотвязчивая, змеей заползла в голову, отравила всю сладость момента.

""Где же она так научилась? И кто учитель? Найду, удавлю голыми руками!""

Темнота спальни помогла скрыть эмоции. Он потянулся к жене, чмокнул в нос, зарылся ладонью в волосы.

– Все для тебя, мое сердечко, – пробормотал нежно и, с трудом оторвавшись от жены, отправился наполнять водой ванну.

Чапай не спал, ворочался с боку на бок. И все боялся разбудить Ольгу. Но жена, свернувшись клубком, спала крепко.

И, тяжело вздохнув, Архипов вернулся к не дающим покоя думам. Сначала пытался понять, что же происходит вокруг младшей дочери, умудрившейся вляпаться в криминальный навоз. Но в голову ничего не приходило. К тому же отвлекал посторонний шум, словно разрезающий тишину монотонными звуками. Дык-дык… Архипов прислушался, поднял глаза к потолку."

"«Все ясно, – доложил он сам себе. – Примирение состоялось. Хоть тут повезло.

Потом мысли переметнулись на захворавшего Сказочника.