Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Глаза, казавшиеся большими из-за стекол очков, время от времени замирали на пустующем кресле, но чаще на бокале с вином, — хотелось осушить его до дна и быстро выпить еще.

Шумаев и Маслов тихо переговаривались о вещах незначительных, не касающихся повода, по которому собрались. Так прошло полчаса. За эти полчаса Вайц, казалось, устал переживать и откинулся в кресле. Однако уселся он так не от свободы и легкости, а от душевного бессилия.

Еще через минуту дверь рывком открылась, и воздух в помещении взметнулся, холодком пробежав по ногам всех присутствующих. В небольшой вип-зал ресторана вошел Бажин и степенно уселся в свободное кресло.

Кивком он то ли поздоровался, то ли извинился за опоздание и посмотрел на Вайца суровым, предельно внимательным взглядом.

— Что же вы, Глеб Валентинович, так долго заставляете нас ждать?

Худой мужчина с энергичным острым лицом слегка замешкался с ответом. Странное дело, еще к сути вопроса не перешли, а уже охватило чувство, что его взяли за горло. Причем очень крепко.

— Напрасно вы, Виталий Эдуардович, — стал осторожно прощупывать настроение Виталия, — я согласился встретиться с вами, едва выдалась возможность, — чуть развел ладонями, пытаясь придать словам легкости.

Бежал Вайц мыслью лишь в одном направлении, и от этой мысли у него бурела шея: как бы выпутаться из этой переделки живым. Попасть под Бажинский каток не хотелось, но и от Юдина можно все, что угодно, ожидать.

— И почему же такая возможность раньше не выдалась? Или вы не придерживаетесь правила, что из двух зол нужно выбирать меньшую? — спросил Виталий, выделяя каждое слово и невольно озвучивая тайные страхи Глеба Валентиновича.

Те страхи, впрочем, после этих веских слов стали для всех явными, расписав его лицо неровным румянцем. Он яростно думал, какой аккуратной фразочкой отделаться от этого вопроса, но, так и не придумав, разозлился. Не найдя что сказать, сорвал с носа очки и стал их тщательно протирать, хотя стекла были кристально прозрачными.

— Давайте же к делу, — предложил, и перепад в его интонации сказал Бажину, что Вайц уже потерял свою убежденность не сотрудничать. Ту, которую он до этой минуты так упорно отстаивал, отказываясь встретиться. Однако Мелех может быть очень убедительным, когда ему это нужно, — и вот Вайц здесь.

— Роман Георгиевич, вы, надеюсь, понятно объяснили Глебу Валентиновичу, что мы от него хотим?

Мелех чуть опустил подбородок, кивая:

— В самой доступной форме.

— Хорошо. Не люблю повторяться, — сказал Бажин, почему-то улыбнувшись.

— Вы хотите, чтобы я снова исполнял свои обязанности в совете? — предположил Вайц, смущенный этой спокойной и уверенной улыбкой.

— Нет, — Виталий бесстрастно смотрел ему в глаза.