Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

ГЛАВА 29

Как и боялась Мария, малыш решил родиться именно тогда, когда папа улетел в командировку. Утром проводила мужа на самолет, а через несколько часов, в другой стране, Бажина догнало сообщение, что Андрюша появился на свет.

— Маняш, я же сказал: без меня не рожать, — потом было первым, что услышала по телефону, когда позвонила мужу.

— Это ты сыну своему претензии предъявляй, от меня тут вообще ничего не зависело. Все фотографии рассмотрел?

— Да. Он такой маленький. Как мышонок.

— Нормальный, уже полметра ростом, — засмеялась усталым смехом. — Мама тебе звонила? Поздравляла?

— Да. Что-то проплакала мне в трубку, — по-доброму усмехнулся Виталий.

— Она так переживала, вся переволновалась.

Чтобы не тревожить Виталия попусту, Мария не сообщала о начале схваток. Ни к чему это, когда находишься на расстоянии тысяч километров.

Роды были стремительными, да и мать ни на минуту от нее не отходила.

— Она с тобой сейчас?

— Вышла. Но вообще, да, она здесь.

— Слава богу, мне так будет спокойнее.

— Теперь можешь не переживать. Самое интересное ты благополучно пропустил. И мои вопли, и мои маты, и обещание, что я в жизни никогда больше не буду рожать, — посмеялась.

— И такое было?

— Все было. Блин, рожать все-таки больно, — легко говорила Маша.

Вся испытанная боль потускнела, как только она взяла на руки сына. Все стало неважным. Все, кроме теплого комочка прижатого к груди.

— Маняш, я люблю тебя.

Машка в ответ что-то гмыкнула и притихла.

— Маш, — позвал Виталий.

— М-м-м?

— Ты плачешь?

— Нет, — но голос ее выдавал.

Маша и не сомневалась, что слезы от Бажина даже по телефону не укроются, но сдерживаться больше не смогла.

— Перестань. Ну, чего ты? Все хорошо же?

— Да, все хорошо, — проговорила сдавленно, — просто я хочу, чтобы ты побыстрее к нам приехал, — отчетливо заплакала.

— Маняш, перестань, я и так тут без сердца. Не знаю, как дела закончу.

Был бы рядом, быстро успокоил. Взял за руку или обнял, или поцеловал, — сделал то, что нужно, а вот так, на расстоянии, по телефону, слова не клеились. Скупо все, рвано…

— Оно само. От счастья.

— Хорошо, что от счастья. Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке.

— Машуль, сейчас же успокойся. Иначе я буду переживать, места себе не найду. Слышишь, любимая?

— Ой, Бажин, не сюсюкайся со мной! А то я еще больше рыдать начинаю!"

"Чем нежнее он говорил, тем сильнее текли у нее слезы. От перенапряжения и последующего облегчения, от любви и счастья, от безумной тоски.

Завтра муж будет у нее, но сейчас он далеко. Так хотелось поскорее разделить с ним счастье. И трудности тоже. Чтобы не по телефону, а рядом — глаза в глаза смотреть, видеть все его эмоции. Чувствовать все то, что он будет чувствовать.

Они еще долго говорили. Маша успокоилась, а Виталий нет.