Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Мне стоит только раскинуть руки — и все полетит к чертям собачьим.

— Виталя, прекрати. — То ли от его рук, то ли от его слов Машке стало трудно дышать. Она действительно не могла объяснить словами то, что между ними происходило. Думала, все пройдет после отпуска, а оно только усилилось. Во много-много раз. Ей не нравилась эта эмоциональная зависимость, она ее боялась. Поэтому пыталась держаться на поверхности, пыталась выплыть, а не утонуть. Разве Бажина можно удержать? У нее не хватало сил.

— Но ты с упорством натягиваешь его на себя… Оно трещит по швам и расходится, а ты все тянешь! В нем невозможно душно, тесно, неудобно, а ты упорно натягиваешь на себя это пальто!

— Виталя, мне больно.

— Вот. Я же говорю. Уже больно, швы в кожу, скоро кровоточить начнешь.

— Отпусти же.

— Конечно, отпущу. Дальше спальни ты все равно не уйдешь. — Подхватил ее и легко закинул себе на плечо.

— Ненормальный! — вскрикнула она, вцепившись в футболку на его спине.

— Это чистая правда. У меня даже диагноз есть, — засмеялся Бажин и, крепче стиснув ее бедра, направился в спальню. — Когда-нибудь я наберусь смелости и покажу тебе справку. Пойдем, игрушка.

— Куда ты меня тащишь?

— В спальню. Поиграемся еще немножко, так и быть. Но скоро мне надоест, и я сниму с тебя это пальто. Если сама не снимешь.

ГЛАВА 15

— Ты говорил, что все схвачено. А он тебя, будто котенка паршивого, за ворота, — недовольно сказал Григорий Ильич, обводя рассеянным взглядом собравшихся на торжественном банкете гостей.

То, как Бажин быстро и технично сместил Юдина с поста председателя, стало для всех шоком. Голоса распределились удивительным образом, и Станислав Игоревич даже в качестве директора в набсовет не вошел, потеряв в корпорации свое влияние. Обстановка накалилась. Одни вздохнули свободно, другие, имеющие с ним какие-то общие интересы, занервничали.

— Выкинуть меня, как ты говоришь, за ворота, это не панацея от всех болезней, точнее, бед. Я, слава богу, жив и здоров, и еще кое на что способен, — озлобленно возразил Юдин.

Ему крайне не понравилось сравнение Емельянова, и он, недобро блеснув глазами, посмотрел на Ващенко, словно молчаливо требовал ответа или оправдания за то, что произошло на недавнем собрании акционеров.

— Мой голос ничего не решал, и ты это знаешь, — ответил Евгений Леонидович.

— Это неважно. Важно то, что ты поддержал этого щенка, а не меня! Забыл, кто тебя в совет посадил! И зачем!

— Стас, более неудачного момента входить в открытый конфликт с Бажиным придумать невозможно. Причины ты и так знаешь, но почему-то не берешь во внимание.

— Что делать и когда делать, я сам буду решать, — отрезал Юдин."

"У Ващенко промелькнуло преступное желание дать ему по затылку. Хорошо так со всего маху приложиться, чтобы встряхнуть мозги.