Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Заговорила тише, словно выдыхая слова с воздухом: — Я оплакивала свое разочарование… Я плакала не по нему… Если бы я хотела с ним быть, я бы и сейчас с ним была. А теперь я тем более уже ничего к нему не испытываю. Это правда, я не вру. Или тебе какие-то подробности нужны?

— Не надо! Я и так знаю больше, чем нужно, — резко оборвал он. — Я не твой мужчина, но ты реагируешь как моя женщина. Ты на меня реагируешь как моя. Поэтому так долго убегала? Знала, что мне стоит к тебе притронуться… и будет п*здец? Да?

Маша беззвучно и невесело засмеялась, дрогнув плечами:

— Вот и нашлось самое точное определение для наших отношений — п*здец.

— Наконец-то мы пришли к пониманию, — усмехнулся и сделал пару глубоких вздохов, стараясь успокоиться. — Прекрасный вечер получился.

Ревность была, скандал был. Осталось только волшебно отыметь свою бабу.

— С душой.

— Душевно, да.

— Пить хочу, — прошептала, Маша, вдруг качнувшись. От бешеной дозы адреналина закружилась голова. От криков пересохло в горле.

Бажин выволок ее из гардеробной и усадил на кровать. Подал бокал с шампанским.

— Пей.

Выдохнув, Машка стала пить игристое вино, словно воду, большими жадными глотками. Быстро осушив бокал, снова выдохнула.

— Еще?

— Угу, — промычала она, и Виталий снова налил ей шампанского. Вспенившись, оно пролилось на ковер и Машкино платье.

— Надо было сразу тебя напоить.

— Угу, — снова неопределенно гмыкнула она и засмеялась.

— Я знаю, почему ты сегодня такая нервная.

— Почему?

— Чулки напялила, вот и бесишься от раздражения. Снимай давай, — резковато сказал он и начал стаскивать с себя одежду.

Сначала пиджак, потом белую рубашку, брюки. А Машку руки не слушались. Она подняла подол трикотажного платья, беспомощно сложила руки на коленях и уставилась на них, как будто забыв, что дальше делать.

Бажин бросил на нее взгляд через плечо:

— Платье тоже снимай.

Решив помочь, в одну минуту содрал с нее всю одежду. И в глазах у него снова потемнело при виде ее обнаженного гладкого тела, округлой нежной груди с розовыми сосками.

— Я могу хоть что-нибудь решить сама? Хоть что-нибудь в этих отношениях я могу решить сама? Я же не кукла какая-то, чтобы ты просто делал со мной то, что тебе хочется…

Что-то трогательное, щемящее и надрывное сквозило в ее слабых движениях и тихом голосе.

— Нет, конечно. — Не объясняя, что конкретно подразумевал прозвучавший ответ, посадил Машку себе на колени. Убрал ее волосы на одно плечо и, расстегнув замочек, снял с шеи бриллиантовое колье. — Маня, тебе очень идут бриллианты, ты знаешь? — Бросил украшение на платье, горкой валяющееся на полу.

— Всем женщинам идут бриллианты. — Подняла руки, чтобы снять серьги, но он не позволил, перехватив запястья.

— Нет.