Босс для Золушки (СИ)

Мачеха

Два дня назад

Звяканье стаканов и громкий смех за входной дверью слышен ещё на подходе. В нашем панельном доме стены прекрасно проводят все звуки, чем ежедневно «радуют» своих жильцов. Можно получить самые свежие новости из жизни соседей — скандалы, измены, бурное примирение, вопросы отцов и детей.

А вот в нашей квартире неизменная тема пьянства. Папаша бухает днями напролет.

— Катя, мне страшно… — шепчет моя младшая сестрёнка-пятилетка и прижимается ко мне — Опять папа чужую тётю домой привел.

— Не бойся, Настюш. Она посидит и уйдет.

Мы стоим на лестничной площадке перед своей дверью, пока я ищу в сумочке ключи. Сегодня воскресенье, и детский сад не работает, поэтому сестрёнку выгуливать приходится мне. Обычно в таком случае наш маршрут до детской площадки пролегает через продуктовый магазин, но сегодня мы ещё заскочили и в обувную мастерскую.

Я щелкаю замком и ныряю в тесную прихожую. Настенька копошится где-то сбоку, нащупывая в густом полумраке выключатель. В квартире пахнет неприятно — перегаром и чем-то горелым.

Мужской бубнеж со стороны кухни прерывается взрывом визгливого женского хохота.

— О-ой, Коль… ну ты жже-е-ешь!

Голос отцовской гостьи ещё достаточно разборчив, а вот сам наш родитель отвечает уже совсем невнятно. Значит, наклюкался до предела и скоро вырубится прямо на кухонном столе.

Я тяжело вздыхаю и веду сестрёнку прямиком в спальню нашей двушки. Незачем ей смотреть на отца в таком состоянии, да ещё и в компании развязной собутыльницы.

Но та нас замечает и сразу же сдает:

— Ко-о-оль, глянь… доч-ча твоя пришла… о, и ещё одна!

Я шепчу сестрёнке:

— Настюш, беги в комнату, дверь прикрой, — и легонько подталкиваю ее. Она послушно исчезает в спальне, словно шустрый мышонок в норке."

"Отец, пошатываясь, выходит из кухни. Видок у него… жалкий. Классический алкоголизм со стажем. Плюс трагичная печать непризнанного гения-художника на обрюзгшей физиономии.

— Катюха… — невнятно говорит он. — А у нас новости! Мы это… э-э…

— Женимся, — подсказывает собутыльница и неприятно хихикает.

— Ага… точно… будет у вас с Настюхой новая мамка…

— Нет, — цежу я сквозь зубы. — Мама у нас была. Но пока ты бухал, ее не стало.

Отец долго соображает, о чем речь, и делает лишь один вывод:

— Ну не мамка… а эта… мачеха…

— Иди проспись, — советую я и отгораживаюсь от омерзительной парочки дверью спальни.

Слышу, как отцовская собутыльница выговаривает мне претензии насчет неуважительного отношения к отцу и обещает «взяться после свадьбы за воспитание», как следует.

Сестрёнка испуганно смотрит на меня из-за спинки любимого кресла.

— Катя!

— Что, моя хорошая?

— Я не хочу, чтобы страшная тетя стала нашей мамой!

— Она и не станет, Настюш, — я обнимаю малышку и сажаю к себе на колени.