Босс для Золушки (СИ)

То ли от ревности, то ли от переизбытка горячительных напитков ее уже понесло:

— Ах так, да? И чем она лучше меня?

— Да ладно, чё ты…

— Руку убери, — голос Царевичева опасно мягок, но под ним гудит непреклонная сталь.

Приятель Иды оглядывается на него… и вдруг с реактивной скоростью вскакивает. Чуть ли не навытяжку. Как будто только что почувствовал, что присел не на диван, а на раскалённую сковородку.

— З…драсте, Артём Александрович! А мы тут… поздороваться подошли… вот, знакомых повстречали… — его бормотание кажется жалким. — Кстати, у нас следующая поставка вин тютелька в тютельку будет за три дня до юбилея! Мы гарантируем.

— Я учту, — лениво отвечает Царевичев и делает недвусмысленный посыл: — Рестораны корпорации работают только с самыми… надежными партнёрами.

«Пусик» бледнеет и, кажется, покрывается холодным потом. Лоб у него аж поблескивает от влаги.

— Мы надёжные, Артём Александрович! Надёжнее некуда. С нашей стороны мы готовы на любые… то есть всё, что в наших силах…

Жесть какая. Теперь этот тип лебезит перед Царевичевым так, что смотреть противно. До того он жалок.

— Хорошо, — уже равнодушно останавливает поток словоблудия мой босс. — Можете идти.

И с хозяйским видом располагается на том самом месте, где только что сидел «пусик». А руку так же демонстративно, только куда более спокойно и уверенно, кладет за моими плечами на спинку дивана.

Судя по разговору, эти два пузана, с которыми явились на рок-концерт мои «сестрички», оказались поставщиками ресторанного комплекса Царевичева. И он только что задавил их своим авторитетом.

Смотрю, как они спешно уходят, и покусываю губу. Как же мерзко, что мачехины дочки втянули меня в какую-то дурную сцену! Да ещё и на глазах у моего босса…

Ида на ходу всё ещё ругается с кавалером, а Лика раза три оборачивается на меня и Царевичева с задумчивым видом.

И ее взгляд — хитрый и оживленный, — мне ужасно не нравится.

Глава 24. Явление папаши

Телефонный звонок застигает меня во время прогулки с Костей и Настей. Отвечаю, не глядя:

— Алло? — и неудержимо зеваю.

Накануне мы вернулись из рок-клуба Морозова очень поздно. Людка-таки дорвалась до гримерки с помощью невероятно покладистого Царевичева, а потом весь вечер восторгалась каракулями автографов на собственной коже. И клялась, что исписанную руку теперь не будет мыть целый месяц.

В итоге выспаться, как следует, мне не удалось. Потому что сегодня суббота, и это означает, что Настюша остаётся со мной и днём. А она привыкла вставать рано.

— Привет, доча… — откашливается в трубке такой знакомый, привычно сиплый голос отца, что я резко останавливаюсь на полушаге.

Сердце сжимается от уже полузабытой застарелой боли.