Раз и навсегда

Но, овладев собой, она протянула к нему руки и сказала с мягкой улыбкой: – Я так рада, что вы приехали. Пожалуйста, подойдите и покажитесь. – Понимая, что загладить неловкость можно, только сказав правду, она проговорила: – Дороти слышала весьма критические замечания, сделанные компаньонкой моей прабабушки леди Фолклин в ваш адрес, и у нее сложилось представление о вас как о жестоком чудовище. – Она закусила губу, видя, как Джейсон с сардоническим видом поднял бровь и молча взглянул на Дороти.

Затем Виктория наклонилась к Дороти.

– Сестренка, будь благоразумной и по крайней мере позволь мне представить тебе лорда Филдинга, чтобы ты собственными глазами убедилась, что не такой уж он страшный.

Оставшись при своем мнении, Дороти подняла глаза на бесстрастное, надменное лицо мужчины, возвышавшегося над ней подобно изваянному из камня исполину, с руками, скрещенными на широкой груди. У нее округлились глаза, и, не говоря ни слова, она медленно встала, но вместо того, чтобы сделать реверанс, пристально посмотрела прямо ему в глаза.

– Лорд Филдинг, – вызывающе отчеканила она, – не знаю, правда ли, что вы не такой уж страшный, или нет.

Однако предупреждаю вас, что, если вы посмеете хоть чем-то обидеть мою сестру, я без колебаний… застрелю вас! Я вполне ясно выражаюсь? – От ярости и страха ее голос задрожал, но она смело встретила взгляд его холодных зеленых глаз.

– Вполне.

– Тогда, поскольку мне не удалось убедить сестру бежать от вас, я возвращаюсь в дом прабабушки. Доброй ночи.

И она направилась к выходу, а Виктория – за ней.

– Дороти, как ты могла? – вконец расстроившись, спросила она. – Как ты могла так грубо разговаривать?

– Пусть лучше он считает меня грубой, чем беззащитной.

Виктория с ошеломленным видом попрощалась с сестрой и поспешила обратно в салон.

– Простите, – подавленно сказала она Джейсону, стоявшему у окна и наблюдавшему, как отъезжает экипаж Дороти.

Взглянув на нее через плечо, Джейсон поднял бровь.

– Она умеет стрелять?

Не зная, в каком настроении он пребывает, Виктория подавила нервный смешок и отрицательно покачала головой. Когда он снова повернулся к окну и замолчал, она попыталась объясниться:

– У Дороти живое воображение, и она никак не может поверить, что я выхожу за вас вовсе не потому, что горюю после предательства Эндрю.

– Не потому? – съехидничал он.

– Нет-нет!

Тогда он повернулся к ней. Его глаза были подобны осколкам леденяще-зеленого стекла.

– Когда вы завтра пойдете к алтарю, то там вас будет ждать не Эндрю. Там буду я.

Джейсон приехал сказать ей, что достал для нее индейского пони; он хотел обрадовать ее и заставить улыбаться…

Повернувшись, он молча вышел из салона.