Раз и навсегда

 – Мы заключили сделку, – резко сказал он, – и ты должна выполнять свою роль, как ни противна тебе мысль о том, что придется лечь со мной в постель.

От его холодного, властного голоса Виктория, казалось, застыла. Кивнув, она, едва передвигая ноги, пошла в дом и наверх, в свои новые покои, смежные с покоями Джейсона.

Почувствовав состояние хозяйки, Рут молча помогла ей снять свадебное платье и надеть шелковую с кружевами кремовую ночную сорочку, сшитую мадам Дюмосс специально для брачной ночи.

Тошнота подступила к горлу новобрачной, панический страх обуял ее при виде расстеленной постели.

От вина, которое Виктория пила в надежде забыть свои страхи, теперь кружилась голова и тошнило. Вместо того чтобы успокоить ее, как это бывает с другими, вино сделало ее совершенно больной и лишило способности сдерживать свои чувства. Теперь она отчаянно желала, чтобы все предшествующее оказалось сном. Единственный раз, когда она выпила этого зелья, так это после похорон родителей. Тогда вино в качестве лекарства предложил ей доктор Морисон. От этого ее рвало, и доктор пояснил ей, что, видимо, она из тех людей, организм которых не переносит алкоголя.

Виктория еле добралась до постели, в ее голове проносились кошмары, порожденные поучительным рассказом мисс Флосси. Она в отчаянии представляла, как ее кровь вот-вот прольется на белые простыни. Сколько же будет крови? Какую боль предстоит испытать? Ее прошиб холодный пот и закружилась голова, пока Рут взбивала подушки."

"Чувствуя себя словно деревянная кукла, она забралась под одеяло, пытаясь взять себя в руки и совладать с подступающей тошнотой. Как бы не забыть напутствие мисс Флосси – не стонать и не выказывать отвращения.

Но когда Джейсон открыл дверь смежной комнаты и вошел в ее спальню в своем темно-бордовом парчовом халате, не слишком прикрывавшем его обнаженную грудь и ноги, Виктория не смогла удержаться от возгласа, порожденного страхом.

– Джейсон! – выдохнула она, вжимаясь в подушки.

– А кого ты ожидала увидеть – Эндрю? – сухо поинтересовался он и стал развязывать шелковый пояс халата, но тут страх Виктории перешел в панику.

– Н-не делай этого! – взмолилась она, пытаясь собраться с мыслями и говорить по возможности связно.

 – Я уверена, что джентльмен не станет раздеваться на глазах у леди, даже если они ж-женаты.

– Кажется, мы обо всем переговорили раньше, но если ты забыла, то напомню: я не джентльмен. – Он снова потянул за концы шелкового пояса. – Однако если зрелище моего неджентльменского тела оскорбляет тебя в лучших чувствах, ты можешь легко решить эту проблему, закрыв глаза. Я мог бы избрать и другой вариант: залезть в постель и только тогда снять халат, но такая необходимость оскорбляет меня в моих лучших чувствах.