Раз и навсегда

Спотыкаясь, она промчалась по лестнице и бросилась в свою спальню, не вытирая слез, градом катившихся по ее щекам. В спальне она облокотилась спиной о закрытую дверь; ее голова откинулась назад, зубы были до боли стиснуты: она пыталась совладать с отчаянием.

Перед ее мысленным взором вновь возникло перекошенное от боли лицо Эндрю, и она громко застонала от жалости и отчаяния. Ты была моей путеводной звездой с того самого дня, когда я увидел тебя верхом на индейском пони… Тори, пожалуйста! Поедем со мной…

Значит, она была разменной пешкой в игре, затеянной двумя себялюбивыми, бессердечными людьми, с горечью решила она. Джейсон прекрасно знал, что Эндрю собирается приехать, как прекрасно был осведомлен и о том, что Чарльз премило играл в карты в ночь притворного «приступа».

Виктория собралась с силами, сбросила с себя платье и надела верховой костюм. Если она останется в этом доме еще хоть минуту, то сойдет с ума. На Чарльза она не может кричать: если он сойдет в могилу, это останется на ее совести. А Джейсон – он должен вернуться к ночи. Она наверняка вонзила бы ему в сердце нож, если бы увидела его сейчас.

Виктория набросила на себя белую шерстяную накидку и сбежала вниз по ступенькам.

– Виктория, постойте! – крикнул Чарльз, когда она мчалась через коридор в заднюю часть дома.

Виктория резко развернулась, дрожа всем телом.

– Оставьте меня! – крикнула она, пятясь. – Я уезжаю в Клермонт. Хватит вам того, что вы натворили!

– О’Мэлли! – отчаянно рявкнул Чарльз, когда она выбежала через черный ход.

– Да, ваша светлость?

– Ты, конечно, подслушал, что произошло в гостиной…"

"О’Мэлли, которому подслушивание было присуще по натуре, мрачно кивнул, даже не пытаясь отрицать это.

– Ты ездишь верхом?

– Да, но…

– Поезжай за ней, – торопливо сказал Чарльз. – Не знаю, поедет ли она в коляске или верхом, но поезжай за ней. Она хорошо к тебе относится и прислушается к твоим словам.

– Ее милость сейчас не в настроении слушать кого-нибудь, и, пожалуй, ее можно понять.

– Не важно, черт подери! Если она не захочет вернуться, то хотя бы проводи ее до Клермонта и убедись, что она благополучно добралась туда и находится в безопасности. Клермонт отсюда в пятнадцати милях к югу, по дороге вдоль реки.

– А если она поедет в Лондон и попытается бежать с американцем?

Чарльз почесал в затылке, затем энергично затряс головой:

– Нет! Если бы она решилась на это, то уехала бы с ним сейчас.

– Но я не умею так хорошо ездить верхом, как леди Виктория.

– В темноте она не будет гнать коня. А теперь беги в конюшню и действуй!

Виктория уже неслась галопом на Матадоре, и Волк бежал рядом, когда О’Мэлли еще только мчался к конюшне.

– Подождите, пожалуйста! – крикнул он, но она, казалось, не слышала.