Развод в 45. Я буду счастлива. А ты?

– Алло? – прижимает она телефон к уху. – Плачет? Да-да, – встает со стула и кивает на выход, – мы уже выезжаем. Скоро будем дома.

Убирает мобильник и с тревогой смотрит на меня.

– Илья, Ева сильно плачет. Няня не может ее успокоить. Поехали скорее.

С каких это пор няня звонит ей, а не мне? Обычно по всем вопросам, касающихся дочери, она сразу набирает меня. А тут вдруг ей решила позвонить?

– Сядь! – приказываю я, достаю из кармана пиджака мобильник и звоню няне.

– Слушаю, Илья Владимирович, – раздается шепот.

– У вас все хорошо? – спрашиваю, сверля взглядом Карину.

– Да, конечно, – уверяет няня. – Евушка хорошо поела, сейчас спит. Не переживайте. Отдыхайте.

– Спасибо!

Скидываю звонок и передергиваю скулами.

– Сначала живот крутило, теперь Ева плачет. Что у тебя дальше по плану?

– Извини, – опускает взгляд. – Я просто хочу домой, потому что мне правда очень плохо. Ты не можешь перенести свой деловой разговор на другой день? Или он для тебя важнее моего самочувствия?

– Важнее, – ледяным голосом изрекаю я.

Устремляю взгляд на свою тарелку со стейком, понимаю, что у меня из-за присутствия армянина и из-за вранья Карины пропал аппетит, и бросаю на стол приборы.

– Илья, на нас люди смотрят, – тихо произносит Карина. – Давай не будем устраивать здесь концерт. Пожалуйста.

Я и не собираюсь, хотя очень хочется.

А еще хочется вернуться в те времена, когда я точно так же сидел в компании уважаемых людей, коллег, партнеров, и просто наслаждался вечером, а не ловил на себе насмешливые взгляды."

"Я не могу все бросить и уехать отсюда. Мне действительно важно встретиться с одним человеком и переговорить с ним по поводу нашего дальнейшего сотрудничества. Я долго искал повод увидеться с ним в неформальной обстановке. И раз такой повод сегодня подвернулся, значит, я останусь.

И Карина останется.

Хочу понаблюдать за ее поведением в присутствии армянина. Дома она чуть ли не с пеной у рта говорила мне, что между ними кроме безобидных танцев ничего не было. Даже не сразу вспомнила его имя.

А тут аж в лице изменилась, стоило только его увидеть.

– Тебе же нечего от меня скрывать, верно? – спрашиваю, наливая в стакан выпивку.

– Верно, – неуверенно отвечает она.

– Тогда расслабься и отдыхай, – натянуто улыбаюсь я. – Ты же так давно мечтала вылезти из дома, любимая.

Сижу, вполуха слушаю своих коллег, которые без конца говорят о работе, а сам поглядываю на армянина.

Он в открытую таращится на Карину.

«Этот сукин сын так много в себя залил, что уже не замечает моего присутствия? Что он пялится на нее?»

Допиваю из стакана, иду в туалет и умываюсь холодной водой, чтобы немного остыть.

Иначе я точно разобью ему лицо.

Наглая рожа этого Арама начинает выводить меня из себя.