Развод. Высекая из сердца (СИ)

Даже сейчас, вспоминая тот момент, будто кислорода не хватает. Ведь она так легко поверила, что я мог это сделать, еще и в семейном номере, где живем мы с нашим ребенком.

Это насколько надо не доверять?!

Ведь каждый день любил ее. На протяжении двадцати лет, и сейчас, несмотря ни на что, внутри разрывает.

Ни одна не сравнится с ней.

Эта женщина, она все.

Она - все мое.

И черт, да! пРо-идиотски думал, что хоть это выведет на эмоции, не хотел сразу признаться, правду вываливать.

Посмотрел.

Так, вопрос, любит ли все еще меня?

Напрашиваться не стану, потому что думал, наши чувства, они вечны.

К тому же, есть мужики, у которых после развода башню хоть и сносит, но живут дальше. Просыпаясь по ночам в кровати, в гордом одиночестве орут в подушку, подыхая от тоски, но живут.

Просто надо научиться общаться с ней ради детей. Научиться не воспринимать, как свою.

Хотя, это уже где-то в коде будто прописано. Никто не нужен кроме нее.

Больно сделали мы оба, и согласен, что начал первый. Однако, удар от Дари, это как нажать на рану и смотреть как льется кровь, а кислород покидает легкие. С извращенным удовольствием наблюдать.

Если это будет сын, пусть хотя бы назовет так, как я хотел.

Герман.

Исаков Герман Маратович.

Усмехаюсь с горечью касаясь стакана с горячей жидкостью.

Телефон вновь пиликает звонком, и замечая фото своей бывшей жены даже горькая улыбка оседает.

— Да, — хриплю в ответ от долгого молчания.

— Марат, мне звонил твой секретарь, тебя ищут… — слышится напряженной, но вряд ли обеспокоенной.

Нам ведь теперь плевать. Показательные выступления друг другу.

— Я в курсе. — озвучиваю, вставая с деревянного шезлонга у домика: — Ты что-то хотела?

— Да…я, надо поговорить… —- мнется, видимо, тема какая-то острая: — По поводу беременности.

— В смысле? Помощь нужна или осложнения? — тут же хмурюсь, замирая на полушаге.

Молчание в трубке висит тяжестью в воздухе.

— Нет…В смысле, надо ли рожать? Наверно лично лучше.

Слова эхом отзываются в голове, а глаза сами собой расширяются от ужаса.

— Ты сдурела?! Дарина?! — рычу в трубку, сжимая ее до побелевших костяшек: — Ты. Что. Несешь?!

— Марат, — выдыхает явно собираясь с мыслями…

— Что, мать твою, Марат?! Ты сейчас серьезно готова пойти на аборт?!

— Да! — восклицает, повышая голос: — Меня в Милан зовут, у меня сотрудничество, Арина ногу сломала, ты… — выдыхается.

А я от кипящей крови в венах оставляю вмятину в дереве. Зубы уже стерты напрочь в пыль.

— Я вытяну обоих, знаю, что вытяну. Просто не то время…— добавляет тихо."

"— А другого не будет, Дарин. Ты ушла от меня. — усмехаюсь с горечью и раздражением одновременно: — Если ты не готова, хорошо. Я заберу ребенка. — выдаю твердым голосом, после чего на том проводе тишина.