Двойной запрет для миллиардера (СИ)

Ты больше не слышал ничего подозрительного?

— Да нет, все в порядке, — отвечает Марк, в его голосе сквозит вполне различимое замешательство и едва уловимое недовольство, — но приятно, что ты беспокоишься.

Громов говорит как будто вежливо, только внутри не покидает ощущение, что он ухмыляется. И догадка вмиг накрывает ледяным душем.

Он решил будто я звоню просто так. Выдумала повод и позвонила. Еле выдержала необходимые приличия и набрала.

От волнения вспыхиваю как спичка.

Его называют королем автодрома. Но похоже, Марк Громов в силу своей природной скромности решил, что так слишком длинно, и что прекрасно можно обойтись без второй части.

Король. Просто король. Вот так звучит намного лучше. Полнее и ярче передает уровень величия.

А еще лучше, бог.

Сбиваясь и заикаясь, лепечу в трубку, как я жутко рада и дико извиняюсь, что побеспокоила. Не дожидаюсь ответа, нажимаю отбой и отбрасываю телефон на кровать.

Моему возмущению нет предела. Щеки пылают, прижимаю к ним ладони, стараясь хоть немного их охладить. А заодно остудить охваченный пламенем мозг.

— Самовлюбленный наглый павлин, вот ты кто, Марк Громов! — говорю строго, глядя ему прямо в глаза, но мой постерный Марк на редкость необидчивый парень. Он готов мне простить абсолютно все в отличие от своего оригинала. — Ты решил, что я в тебя втрескалась с первого взгляда.

«А разве нет?» — мне чудится, что отпечатанный на постере Марк удивленно приподнимает брови.

— Будешь язвить и умничать, сниму тебя и спрячу в кладовку, — предупреждающе тычу пальцем в глянцевую грудь Громова, но ответить бумажный Марк не успевает.

Экран лежащего на кровати телефона загорается, звучит сигнал вызова, и я громко ахаю, увидев на экране тот же номер, который только что набирала.

Марк? Марк мне перезванивает?

— Не буду я тебе отвечать, обойдешься, — бубню сердито, но вовремя соображаю, что просто так Громов вряд ли стал бы мне звонить. И страх вперемешку с тревогой вновь сдавливает горло.

— Что, Марк? Что случилось? — кричу в трубку, принимая вызов. — Алло!

Но из динамика доносятся все те же звуки — шум двигателя, шорох шин. Музыка, правда, звучит тише. И никакого Марка.

Догадываюсь, что скорее всего у Громова телефон включился на автодозвон, а последний номер, с которого ему звонили — мой. Уже собираюсь отключиться, как вдруг улавливаю все тот же характерный писк. И слышу, как тихо сквозь зубы матерится Марк.

Прижимаю телефон к уху обеими руками. Сердце сжимается, внутри появляется неприятный холодок от нехорошего предчувствия.

— Марти, брось телефон, пристегнись! — внезапно кричит Марк, а затем динамик взрывается характерным ударным звуком и металлическим скрежетом.

Я выросла возле трассы и автозаправки.