Двойной запрет для миллиардера (СИ)

— Я не могу зайти в свой аккаунт ни на одном из мессенджеров, — объясняет Громов, — а номера телефонов наизусть не помню.

— Думаешь, тебя отслеживают?

— Аккаунты? Обязательно. Хорошо, что я периодически копировал базу в облако. Оттуда качнул, не все, конечно, но основные, которые были нужны, получил.

— Ты уже с кем-то связался? — стараюсь не показывать своей глубокой заинтересованности в этом вопросе.

— Да, — коротко кивает Марк, и я с трудом сдерживаю горький вздох.

Значит, он скоро уедет. Это было ожидаемо, никто не надеялся, что Марк Громов вдруг решит поселиться в доме Ангелисов навечно.

— С родителями?

— Нет, — Громов качает головой, — не хочу их пока впутывать. Это может быть опасно.

— А с кем?

— Есть один человек, он из службы безопасности моего деда. Он надежный. Надеюсь…

— Почему не из вашей? — удивленно хлопаю ресницами.

— Потому что наши техники признали автомобиль исправным, — помолчав, отвечает Громов. — А это значит, что где-то среди них находится нижнее звено всей этой цепочки.

— Если есть нижнее, значит есть и верхнее?

— Обязательно. Тормоза намеренно вывели из строя, Каро. И они действовали не по собственной инициативе, кто-то их направлял.

— Получается, этот кто-то близок к вашей семье?

— Ты даже не представляешь, насколько, — Марк хмурит свои красивые изогнутые брови, и я мысленно стону от восторга. Насколько же живой Громов лучше глянцевого!

Самого Марка его бумажная копия бесит.

— Малыш, сними это со стены, сколько можно тебя просить, — он говорит недовольным тоном каждый раз, когда я вхожу в комнату. И показывает на постер.

— Не сниму, — отвечаю я, — и не проси.

— Почему?

— Это мой друг.

— А я тогда кто? Разве я не друг? — при этом он так смотрит на мои ноги, что я еле удерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Ну очень по-дружески смотрит. В кавычках.

Только я не смеюсь.

— Ты уедешь, — говорю, глядя Громову прямо в глаза, — а он останется со мной.

Марк замолкает и первым отводит взгляд. Чтобы в следующий раз все начать сначала.

Но я не рассказываю, какой жирный минус есть у бумажного Громова. Он не действует на меня так, как действует живой Марк.

Раньше я считала улыбку на постере будоражащей. И только увидев эту улыбку вживую, поняла, насколько не осознавала, что означает это слово.

Теперь меня не просто будоражит. Внутри накрывает горячей волной, которая ударяет в голову, а сердце наоборот проваливается в ледяную бездну. По коже россыпью бегут мурашки, отчего волоски на всем теле становятся дыбом.

И это от одной только улыбки, живой улыбки Марка Громова. Что со мной делается, когда он ко мне прикасается, постеру и не снилось.