Двойной запрет для миллиардера (СИ)

Теперь он хочет, чтобы я уехала.

— Ни за что, — отсекаю тоном, не допускающим возражений. — Я тебя не оставлю.

— Нет, ты уедешь, Карина, — Марк сводит брови на переносице, и я начинаю хлюпать носом.

Не Каро. Не малыш. Карина…

Марк теряется и тянет меня к себе на пассажирское сиденье.

— Малыш, ну что ты снова плачешь? Я не хочу, чтобы этот человек тебя видел. Я вообще не хочу, чтобы о тебе знали пока не буду уверен в твоей безопасности.

Он мне за ночь это сказал несчетное количество раз. Он выучил мой номер телефона наизусть и постоянно повторял, чтобы не забыть.

— Хорошо, — позволяю Марку вытереть мне щеки и поцеловать глаза, — выходи.

Громов с подозрением воспринимает такую покладистость, но это не мешает ему накрыть мои губы. Прощание выходит долгим и мучительным, для меня так точно. Да и для Марка, судя по его виду, тоже.

Он в последний раз целует, прикусывает губу, снова зацеловывает и выбирается из пикапа. Я посылаю воздушный поцелуй, срываюсь с места, и направляю пикап в сторону улавливающего тупика. Разгоняюсь по максимуму.

— Я смогу, я сделаю… — шепчу, глотая злые слезы, градом катящиеся по лицу, — вот увидишь, Марк.

Вот и тупик. Несусь по полоске гравия, с трудом подавляю желание зажмуриться и перелетаю через насыпь из камней. Умудряюсь относительно удачно приземлиться и вырулить так, чтобы не врезаться в деревья. Но ведь я сейчас и не прячусь.

Выпрыгиваю из машины и бегу по тропинке обратно. Пробираюсь через густой колючий кустарник, жалея только о том, что не взяла брезентовую папину ветровку. Не посекла бы так руки. Но за кустарником виднеется крутой каменный выступ, и когда я на него взбираюсь, вижу вдалеке Марка, присевшего на камень.

Сразу на глаза наворачиваются слезы. Марк сидит, уперевшись руками в колени, а я беззвучно реву, закусив ладонь. Как же я его люблю, просто невыносимо.

Через какие-то пять минут мимо меня со стороны города проносится серебристый внедорожник, и сердце подсказывает мне, что это за Марком.

Так и есть. Автомобиль притормаживает напротив него, разворачивается и подъезжает вплотную к камню. Открывается дверь, и даже отсюда видно, как оживает лицо Марка.

Шумно выдыхаю и только сейчас понимаю, что все это время, пока внедорожник проезжал расстояние от меня до Громова, я просто не дышала.

Марк открывает дверцу со стороны пассажирского сиденья и садится в салон. Автомобиль разворачивается в сторону города, а я некоторое время еще сижу в машине, тщетно борясь со слезами.

Мне ничего не хочется. Хочется сидеть на этом месте и рыдать до глубокой старости. Но я не могу, завтра придут Яннис с Менелаем, я должна выплатить им заработную плату. А еще съездить в поселок, пополнить запасы еды. И я собиралась заглянуть к дяде Андронику.

Вытираю локтем глаза, вцепляюсь в руль.