Двойной запрет для миллиардера (СИ)

Окружающие опасливо косятся и на всякий случай обходят нас стороной.

— Здравствуй, папа.

Я с детства привыкла к тому, что мой отец пугающе действует на людей, поэтому не обращаю внимания. Сейчас меня это даже успокаивает.

Мой папа не даст меня в обиду. А значит и моих детей тоже. Может все-таки рассказать?..

— Что-то случилось, дочка? — папа мгновенно чувствует мое настроение и встревоженно вглядывается мне в лицо. — Ты чересчур бледная. Не нравится мне твой вид. Выходит, Андроник не зря о тебе переживает.

— Дядя Андроник? — я бледнею еще сильнее. — А что он сказал?

— Ничего особо не говорил. Чертей дал за то, что я тебя одну отпустил. Еще сказал, что тебе надо питание хорошее и свежий воздух. И чтобы мы с мамой тебя не нервировали. Так а разве ты плохо питаешься, ангелочек? И воздух у нас куда еще свежее…

— Конечно, хорошо, папа, я очень хорошо питаюсь, — спешу я его заверить, — и я целыми днями на воздухе. Не слушай кирие, он хороший, но слишком мнительный."

"Беда в том, что мой папа в этом плане еще хуже дяди Андроника, и мои заверения нисколько его не успокаивают. Наоборот. Чем больше вопросов он задает, тем больше мрачнеет.

Усаживаемся в пикап, только теперь за руль садится папа. Я заползаю на пассажирское сиденье, чувствуя себя доисторической развалиной.

— А почему ты так резко решила вернуться? — продолжает отец свой допрос. — Ты же говорила, что на неделю не меньше.

— Так получилось, пап, — бормочу неопределенно, потому что меня начинает мутить.

— Нет, ты давай рассказывай, Каро, — требует он, а у меня перед глазами летают цветные точки.

— Пап, останови машину, меня тошнит, — лепечу, зажимая рот ладонями.

Отец сворачивает пикап на обочину и резко тормозит, а я вылетаю как из катапульты и приземляюсь коленями в траву. Меня выворачивает прямо на растущие у дороги цикламены.

Спиной чувствую буравящий взгляд отца пока я лихорадочно роюсь в сумке, достаю бутылочку воды и влажные салфетки. Он исподлобья наблюдает за мной и молчит. Молчит, когда пикап трогается с места. Вообще всю дорогу молчит. И только когда въезжаем во двор, папа кладет руки на руль и спрашивает хмуро:

— Кто он?

— Это не то что ты думаешь, пап, — начинаю мямлить, но он обрывает меня, прикрикнув:

— Я не спрашиваю тебя, что я думаю, Карина. Я спрашиваю, кто он?

А это уже звоночек. Не Каро, не ангелочек и даже не дочь. Карина. Значит папа на взводе.

Хочу ответить, но из глаз сами собой текут слезы. Всхлипываю, размазывая их по щекам, и слышу жалобное:

— Ну Каро, ну доченька, ну ангелочек мой, не плачь! Папа тебя не будет ругать, ты только скажи, он тебя бросил? Это ты к нему летала, да?

Я знаю, знаю! Мой папа добрый и всепрощающий. Это он только внешне похож на победителя турнира по борьбе без правил. А так мы с мамой из него веревки вьем.