Рябиновый мед. Августина

Ты не представляешь, что тут творилось! В уездной газетке писали, что…

— Гляди-ка, что это там?

Возле чайной толпился народ, двери были распахнуты настежь. Девушки вернулись на площадь, подошли.

— Что тут? — спросила Маша у бабы с коромыслом, в котором плавали поверх воды два ровных деревянных кружка — чтобы вода не расплескалась.

— Дак чайную у Круглова отнимают.

— Кто отнимает?

— Дак ясно кто — большевики.

В распахнутые двери чайной было видно все, что там происходит. Отец Сони, Данила Фролович Круглое, стоял у прилавка своей чайной, сложив на груди тяжелые руки, и исподлобья угрюмо наблюдал за происходящим.

Двое парней вытаскивали из подсобных помещений посуду, утварь, продукты.

Мужчина в кожаной куртке диктовал сидящей у стола девушке в красной косынке:

— Миски фаянсовые, двадцать штук. Бочонок вологодского масла, одна штука. Кружки пивные, глиняные, двадцать штук. Столы дубовые, пять штук. Лавки дубовые же, десять штук.

— Давай, давай, Ленька! Может, с моего добра-то богаче станешь, — не сдержался Данила Фролович.

Кожаный невозмутимо продолжал диктовать:"

"— Ложки деревянные, тридцать штук.

Ложки алюминиевые, двадцать штук. Стаканы…

— Отольются тебе, Ленька, мои слезыньки. Помяни — отольются! — пообещал Круглов.

— А ты, дядя Данила, меня не стращай. У меня приказ сверху — добро у богачей реквизировать и отдать народу! Мы, дядя Данила, новый мир строить собираемся. Богатых там не будет. Все равны.

— Ну строй, строй, Ленька. Много ты понастроишь моими ложками. Я-то свое добро сызнова вот этим горбом наживу, а ты, голозад, богаче никого не сделаешь и сам не станешь, помяни мое слово!

— Это почему же? — усмехнулся Кожаный, оглядываясь на своих помощников.

 — Или я глупей тебя?

— Вкалывать ты не любишь, Ленька. Я же тебя как облупленного знаю. Ты прежде-то норовил в Питере на отхожем промысле в люди выбиться. Да не вышло. Теперь вот вернулся и думаешь за чужой счет разбогатеть?

— Вы, гражданин Круглов, эту демагогию-то бросьте. Не мешайте людям работать.

— Это кто здесь работает? — возмутился Круглов. — Вы не работаете, вы грабите средь бела дня!

— Так ведь вы, гражданин Круглов, сами-то на блюдечке не принесете.

— Ах, вам на блюдечке? Нате, возьмите, граждане-товарищи!

Данила Фролович дотянулся до полки, где картинно были расставлены чайные чашки с блюдцами, и одним движением смахнул все на пол.

Гора посуды одним движением была превращена в груду осколков.

— Ах, какой, однако, вышел конфуз! — закривлялся Данила Фролович, входя в раж.

Парни схватились за наганы. Кожаный посерел лицом.

В эту минуту с улицы в чайную вбежала жена Круглова, тетка Варвара, а за ней следом два старших парня Кругловых, за ними — Соня и Кирька.