Рябиновый мед. Августина

 — Хоругви? Иконы? Побойтесь Бога!

— Мы делаем свое дело так, как полагается, — спокойно возразил отец Сергий.

— Много на себя берете, батюшки. — Юрьев подошел к священникам. — Вам покуда разрешено забрать кое-какой скарб в городской собор, а ведь могло быть иначе. Нарочно, что ли, время тянете?

— Святыни будут перенесены после молебна в присутствии прихожан и священнослужителей. Как положено.

— Крестный ход собираетесь устроить? — покраснел Юрьев. — Накануне славной годовщины Октября?!

— Вам ли не знать церковных правил, — устало вздохнул отец Сергий.

Юрьев возмущенно оглянулся на своих спутников. Но, заметив Артема и Ивана, угрюмо наблюдавших за происходящим, решил сменить тактику и заговорил более-менее миролюбиво:

— Время теперь не то, что прежде, отче. Народ в большинстве своем понял, что Бога нет. А дети, рожденные после Октября, и вовсе не поверят вашим сказкам о Боженьке. К чему все ваши потуги, батюшка? Мы с вами оба понимаем, что дни религии сочтены.

— Чуткую душу не обманешь, — негромко возразил отец Сергий.

— То есть как это?

— Можно внушить, что Бога нет, но в каждом сердце сокрыта истина и о земном, и о небесном.

Рано или поздно она проснется.

— А! — махнул рукой Юрьев. — Уморился я с вами, товарищи попы. Сворачивайтесь. Не освободите помещение до завтра — пеняйте на себя.

Он дал знак, ящик с церковными ценностями подняли и вынесли во двор, где ждала телега.

Представители Совета один за другим покинули церковь. Возле храма собирался народ — священнослужители других приходов, верующие. До поздней ночи шла работа в храме, а к утру отец Сергии служил молебен над оставшимися святынями прихода.

Как и предполагал Юрьев, получился настоящий крестный ход. Верующие шли впереди с иконами, хоругви несли Иван с Артемом. С Обноры дул холодный ветер, поднимая ворохи листьев с набережной и бросая под ноги процессии. Прихожане Нижнего посада и останковские плакали, оглядываясь на темнеющую у реки осиротевшую церковь. Назавтра с нее сбросят кресты и купола, несколько веков так нарядно украшавшие богоспасаемый город.

Весна в Бухаре ранняя. Уже в феврале в горах расцветает миндаль, в марте в садах здесь буйно цветут бело-розовым абрикосы и персики.

В апреле желтовато-белым облаком парит над дуванами алыча, инжир раскрывает оранжево-алые крупные цветы, которые, опадая и устилая собой мостовую, напоминают куски рыжей краски. В это время года город становится неправдоподобно сказочным. Его глиняное однообразие исчезает как по волшебству. Второй год Вознесенские кочевали по Средней Азии, и та не уставала открывать свои новые секреты.