Рябиновый мед. Августина

Его этот ее взгляд, кажется, немного смутил.

— Давно вы, Августина Тихоновна, в детском доме работаете?

И тут она не выдержала, засмеялась. Нехороший это был смех, сердитый.

Надо же, вопросы задает в той же последовательности, даже не стесняется, словно выучил по бумажке!

— Теперь вы меня спросите, не надоело ли мне в старом флигеле жить. Не так ли? Нет, скажу я вам, не надоело. Я всем довольна, работа меня устраивает!

— Чем я вас так задел? — удивился собеседник.

— Ваш предшественник, знаете ли, задавал мне те же вопросы. Я не намерена играть комедию. Я вам скажу прямо: на своих коллег я доносить не собираюсь. Вопрос исчерпан.

Она и сама не ожидала, что эти резкие слова вылетят из нее столь легко.

Он смотрел на нее с явным интересом. Выбросил окурок в снег, сорвал с ветки рябины несколько ягод, пожевал. Кивнул удовлетворенно:

— Уже не горькая. Пробовали?

Августина сердито отряхивала снег с подола пальто, не ответила.

— Я, честно говоря, ничего не понял, Августина Тихоновна. Собственно, кто это — мой предшественник?

— Ясно кто. Инспектор из Ярославля. Только я-то в курсе, что за инспектора к нам зачастили. Он мне удостоверение показал, а вот вы что-то медлите. Можете не церемониться, я готова.

— Какое удостоверение?

Его растерянность казалась искренней. Только разве проведешь женщину, столько повидавшую на своем веку?

— Красное, — невозмутимо отозвалась она.

— Вот как? Тот самый товарищ, погибший на охоте? И что же? Он задавал вам много вопросов?

— Как и вы. Причем в той же последовательности.

— И он сделал вам деловое предложение. Правильно ли я понял? –

— Вы чрезвычайно догадливы, — не без сарказма ответила она.

— Я даже начинаю догадываться какое, — задумчиво произнес он, и было непонятно, как он сам к этому факту относится. — Но не пойму я, Августина Тихоновна, отчего вы так возмущены. Сейчас это, знаете, практикуется сплошь и рядом.

Здесь он усмехнулся одной стороной рта. И было непонятно — одобряет он подобную практику или же иронизирует по этому поводу. Срывал с ветки подмороженные ягоды и отправлял в рот. И еще жмурился при этом, будто это было невесть как вкусно.

Ей тоже захотелось пожевать ягод, поскольку нестерпимо тянуло курить. Но, протяни она руку к той же ветке, это, пожалуй, выглядело бы как мостик к взаимопониманию, а она не могла этого допустить. Новый инспектор, не раскрывающий своих карт, оставался для нее темной лошадкой.

— Я не знаю, где и что принято, но для меня это неприемлемо. И я хочу, чтобы вы это знали.

— Я учту, — с непонятным выражением произнес инспектор. — Но может, вы упустили свой шанс? Вам, вероятно, предлагали неплохую компенсацию?

— Я не подхожу для такого рода дел. У меня имеется существенный недостаток.

— Какой же?

— Я верю в Бога.