Рябиновый мед. Августина

— Ты ведь не слишком любила Фриду Карловну? — рассуждала Ася, обнимая подругу. — А к Анне ты можешь поехать в гости.

— Ничего не вернешь, Ася! Все теперь не так! Все по-другому… Я очень любила папу. А он так жестоко поступил с Егором! Ведь Егор не виноват, Анна сама, ты же помнишь?

— Ты для этого пошла со мной на мельницу? — догадалась Ася. Было совершенно ясно: Эмили все еще надеется, что Егор действительно работает на мельнице. Тогда мир для нее окажется не таким ужасным и равновесие его восстановится. Но Ася поймала себя на мысли, что в отличие от Эмили не питает подобных иллюзий.

Держась за руки, как прежде, они прошли большой мост через Учу, миновали маленькую, в два дома, деревушку Стряпово и вышли на мельницу.

Их встретил непрерывный шум воды высокой плотины. Вода растекалась на два желоба, из них падала на деревянные колеса, а те медленно вращались. Мукомольная мельница соединялась с маслобойкой.

Девочки вошли в помещение маслобойки, где гудели и постукивали жернова, глухо и тяжело ударял пест, бьющий льняное семя. Туда-сюда сновали люди, покрытые мучной пылью. Впрочем, все предметы здесь, как снегом, были припорошены мукой.

Большой белый мельник с белыми усами и бородой взял у Аси кувшин, подставил под струю масла, текущую из-под песта.

Назад она приняла кувшин теплый, с приятно ароматным льняным маслом.

Девочки вышли на улицу. Сбоку мельницы был устроен въезд под ее крышу."

"Лошадь с возом въезжала по нему, а работник готовился принять у заказчика мешки с зерном. Увидев, что барышни не уходят, а ждут чего-то, работник повернулся к ним и вопросительно мотнул головой.

— Нам бы Егора, — осторожно попросила Ася. Парень свистнул и прокричал куда-то наверх:

— Эй, Егорша!

Из-под навеса высунулась кудлатая голова.

Она принадлежала мальчику лет десяти. Как и все вокруг, голова эта была усыпана мукой и напоминала голову рождественского сахарного ангелочка в лавке Кругловых.

— Чего надо?

Девочки дружно покачали головой.

— А других Егоров у нас нету!

И работник принялся снимать мешки с зерном.

Возвращались большой Даниловской дорогой мимо кузниц и острога.

Не сговариваясь, девочки свернули к острогу и подошли совсем близко.

Тюрьму в Любиме почему-то называли тюремным замком. На замок это двухэтажное каменное здание могло походить разве что высоким забором, напоминающим укрепления крепостей.

Больше ничем. С одного боку на крыше даже торчал небольшой купол тюремной церкви. Из рассказов отца Эмили знала, что это последний любимский городничий, предшественник отца, бывший военный, на собственные средства устроил при городской тюрьме церковь и всегда следил, пока жив был, чтобы она ни в чем не нуждалась.

В будке возле полосатого столба сидел часовой с ружьем.

Ася с Эмили обошли острог кругом.