Рябиновый мед. Августина

Девочки передали семиструнную гитару с бантом, на которой многие из класса к выпуску научились неплохо играть, подражая любимой учительнице.

Я все еще его, безумная, люблю…При имени его душа моя трепещет,Тоска по-прежнему сжигает грудь мою,И взор горячею слезою блещет…Учительница пела романс на стихи Юлии Жадовской, известной поэтессы, родившейся недалеко от Любима и поэтому своей. Жадовская родилась без одной руки. Она росла без матери, к тому же отец, богатый помещик, не позволил ей соединить свою судьбу с человеком ниже по сословию. Все девушки знали о полной драматизма судьбе поэтессы, но теперь всем казалось, что учительница поет о своем, и когда она умолкла, все некоторое время молчали, грезя о той страстной и единственной любви, которая бывает раз в жизни и оставляет столь глубокий след.

Когда учительница ушла, спор разгорелся с новой силой.

— Значит, у Зои Александровны был роман! — заключила Сонечка, и все согласились. Это открытие еще больше разагрело интерес к волнующей теме. Ася поднялась и пошла вдоль берега. Ее догнала Маша Вознесенская, подруги побрели вместе, обнявшись, как прежде бродили по коридорам гимназии.

— Идем к нам, — пригласила Маша. — Мама звала тебя. У нас сегодня пироги.

— По случаю твоего выпуска?

— По случаю нашего выпуска, — поправила подруга. — Ты же знаешь, что у нас ты не чужая."

"Маша немножко лукавила. В доме затевалось настоящее торжество, но причины было две. Кроме Маши, в семье имелся еще один выпускник. Алексей окончил военное училище и вчера явился домой в чине подпоручика. Новая офицерская форма очень шла ему.

И Маша, и мать, и глава семьи — все любовались молодым офицером. Только этот факт Маша почему-то решила утаить от подруги. До поры.

— Я приду, — пообещала Ася. — Только переоденусь. Ладно?

— Смотри же! Мама сказала, что без тебя стол накрывать не начнет. Нужно, чтобы ты все украсила по-своему. У нас так никто не умеет.

— Обязательно приду.

Не успела выйти из аллеи, как из-под земли появился Юдаев — гладкий, напомаженный, с цепочкой в нагрудном кармане. Улыбался, обнажая прокуренные желтые зубы.

— Не желаете ли прогуляться, барышня?

Ася отступила на шаг и оглянулась — подруги были далеко.

— Не желаю я с вами прогуляться!

— А напрасно вы мною так пренебрегаете, Августиночка! — прищурился приказчик и как ни в чем не бывало пошел с ней рядом. От него воняло луком. И даже одеколон не смог перебить этого запаха. Вероятно, зайдя в трактир, Юдаев не удержался и отведал селедки. — Я, между прочим, не голытьба какая-то. Капиталец скопил-с. Теперь вот от Карыгина ушел, получше местечко сыскалось.