Риверстейн

– А где Кайрос? Разве вы не на нем поедете? – спросила я, разглядывая приплясывающего возле лорда жеребца.

– Нет, Кайрос не любит… хм, – он покосился на Арххарриона, – не любит темных. Так что я попросил Данилу присмотреть за ним, пока я в отъезде.

Он похлопал по крупу своего коня, а я пошла знакомиться с каурой лошадкой, доставшейся мне. И потом обернулась на Риверстейн. Темный замок смотрел исподлобья, но я больше не боялась его. И знала, что он будет меня ждать.

Я прислушалась к голосу земли и леса, к печальной песне расставания, провожающей меня, и поежилась от нахлынувшей тоски.

– Я вернусь, – пообещала я.

Арххаррион подал мне руку, помогая сесть в седло. Ксеня уже устроилась и, лихо хлопнув по крупу свою лошадку, помчалась к воротам, не оглядываясь.

Я чуть помедлила, кивнула Арххарриону, приподнявшему вопросительно бровь, и тронула поводья.

* * *Святые старцы, если бы я знала, как тяжела доля путников! Уже через пару часов в седле у меня стал нещадно болеть хребет, руки дрожали, ноги тряслись, а о том, что между ног, – и говорить стыдно. И если первый час путешествие меня захватывало, я с удовольствием поглядывала по сторонам, радуясь спокойной лошадке и морозному воздуху, то вскоре уже начинала с тоской поглядывать вперед в надежде увидеть харчевню или постоялый двор.

Вересковую Пустошь мы проехали без остановки, я лишь успела подумать, что не зашла попрощаться с Даниной, и почувствовать себя за это виноватой. И понадеяться, что наше путешествие не затянется и довольно скоро мы снова увидимся.

А потом потянулись бесконечные поля и леса… Одинаковые, заснеженные, присыпанные ледяной крошкой, от которых рябило в глазах и клонило в сон. До основного тракта нужно было проехать немало верст, а на этой заснеженной колее, которую и дорогой назвать можно с трудом, кроме нас, путников почти не было.

Арххаррион сказал, что к вечерней заре мы будем в Белом Стане, переночуем в местной харчевне, а оттуда уже двинемся в сторону Трехзубых скал. И только раз мы остановились перекусить, расположившись под развалинами разрушенной сторожевой башни. Пожевали походный провиант: хлеб, сыр и холодное мясо, запили студеной водой из фляги.

Теперь я понимала, почему были так редки в Риверстейне гости, даже вестники. В нашем суровом краю огромные расстояния, версты и версты заснеженной земли, озер, топей… И нет ни путей, ни дорог.

Честно говоря, я даже не понимала, как мужчины еще не заблудились.

Ксеня дорогу переносила лучше меня, сидела в седле ровно и сверкала глазами из-под капюшона. Мужчины, кажется, тоже особо не страдали, так что я терпела молча. К тому же и выбора не было, потому как не было раньше Белого Стана никаких поселений.